Автор
В парке жара и теснота давят на тебя, как в удушенном кармане. Ты пытаешься отвлечь внимание, говоря о своем опыте работы, но голос звучит прерывающимся — словно ты пытаешься донести до него все свой страх и разочарование. Словно это поможет ему понять тебя лучше.
И если инструмент перестает приносить доход, его просто меняют.
Мне пришлось войди в долю, я не могла себе позволить находиться у Алекса на содержании. Нет, он ни разу меня не упрекнул, но не потому, что благородный, а потому что я ни дня от него не зависела.
Теперь наш семейный бизнес в руках Тимура, и я почти уверена, что он нарочно заманил Алекса этими шикарными условиями. Заманил, подождал, пока тот окончательно заглотнет наживку и подсек удочку.
Я даже знаю, что будет предметом торга — Полинка. Тимур не ожидал, что я расскажу малышке о нем, но у меня и в мыслях не было прятать дочь от Талера.
Нет, если бы можно было, я бы сама сбежала с ней на Северный полюс. Но Морозов сразу сказал, что Тимур долго сидеть не будет, и я прекрасно понимала, что нас он в покое не оставит. Алекс со мной даже речи не заводил, чтобы удочерять Польку. Да и я бы не согласилась.
Алекс всегда говорил, что не умеет обращаться с детьми, не понимает, о чем с ними разговаривать. Но я же вижу, что он не хочет. Ему просто не интересно.
Он может часами говорить о бизнесе, обсуждать новый фильм или вошедший в моду тренд в одежде. А над детской книгой начинает зевать, спешит ее закрыть и быстро сбросить все на меня. О том, чтобы поиграть с ребенком и речи нет. Алекс предпочитает их не замечать, и я сама стараюсь, чтобы дети ему не мешали.
А Тимур хороший отец, он любит нашу девочку, и нет никакого смысла ее от него прятать. Все эти годы она знала, что у нее есть еще один папа, и очень его ждала. Но Тимур остался верен себе — он не может просто прийти и договориться.
Когда подъезжает машина, я не жду, выбегаю мужу навстречу. И по его лицу все понимаю — я была права. Нашей спокойной размеренной жизни пришел конец.
— Что он от тебя хочет? — спрашиваю, заглядывая в глаза, но Алекс прячет их и старается на меня не смотреть.
— Пойдем в дом, Доминика, я не хочу разговаривать здесь.
— Что он от тебя хочет? — цепляюсь за лацканы пиджака и трясу изо всех сил. — Ты ему сказал?
Он неожиданно резко хватает меня за запястья и дергает на себя, и я изумленно моргаю. Алекс не Тим, он никогда не позволял себе жесткости ни со мной, ни с детьми. Талер определенно деморализующе действует на людей…
— Пойдем в дом, поговорим в кабинете.
— Хорошо, пойдем.
