Мелисса сидела в роскошном房间里 отеля, борясь со страхом. Черная повязка быстро затемнила её зрение, предотвращая контакт с партнером по контракту. Этот ужасный опыт длился всего три дня, но они оставили глубокий след в памяти Мелиссы.
Затаив дыхание, так и стою у двери, наблюдая за тем, как он скрывается в своей комнате. А потом выходит с мотком длинной веревки.
– Подойди, – требует он.
Вздрагиваю от его властного голоса, почти теряю сознание от темноты его взгляда, который, словно поводок, ведет меня к моему хозяину. И застываю покорно, когда он начинает меня «одевать».
Прочная вязь веревок на моем теле…
Они больно врезаются в кожу. На этот раз он не жалеет меня, не осторожничает, связывает туго.
Так туго, что я не могу пошевелиться, чтобы веревки не впивались в кожу.
Впитать в себя и запомнить.
Я хочу, чтобы остались следы на коже – мой личный сувенир.
Хочу его внутри себя.
Хочу, чтобы скорее. Сильнее. Больнее.
Рэй смотрит на меня, не спеша дать мне то, чего я желаю сейчас больше всего. Выжидает.
А потом нажимает ладонью на мои плечи, заставляя опуститься меня на колени, расстегивает ширинку и упирается головкой мне в рот.
– Тебе дать подсказку? – он хмурится, якобы уже недоволен мной.
А я даю секунду себе на то, чтобы привыкнуть к тому, как впивается веревка мне между ног, удовлетворенно выдыхаю и открываю рот, чтобы впустить его в себя.
Без предварительной ласки, без облизывания – мне хочется резко и глубоко, хочется почувствовать его полностью.
– Шире, – командует он, протискиваясь в мой рот.
Я послушна.
Покорна.
Я вся для него.
Делаю как он приказывает, и когда он начинает погружаться в меня, ловлю его взгляд.
И то, как он опускает ресницы, запрокинув голову, когда начинает вбиваться… То, как медленно он выдыхает через сжатые зубы…
Это настолько заводит, что я готова кончить только от этого, прямо сейчас, с его членом во рту.
Господи, могла ли я когда-то подумать, что мне будет нравиться сосать чей-то член. Что я буду урчать, как кошка, когда мужчина будет вдалбливаться в мой рот. И что буду тереться о веревки, которыми связана, испытывая вместе с болью ни с чем не сравнимое удовольствие.
Он прекрасен. Совершенен. И каждый его выпад я встречаю жадно, все больше и больше расслабляя горло, чтобы он мог погрузиться глубже. Так глубоко, как ему нравится."
"Его движения размашистые, плавные. Мне кажется, что он сдерживается, будто жалея меня. А когда он на секунду выходит, давая мне передышку, я высовываю язык и принимаюсь его облизывать, все так же глядя в глаза.
