В зале унывающих студентов, где только что кто-то изрек обидную правду, ты стоишь в полном разочаровании и гневе. Здесь мир рушится под ногами, когда банк отказывается финансировать твой проект — девственница в драматическом мире финансов. Атмосфера здесь напряженная, словно стены здания наливаются холодом от непреодолимой несправедливости....
И подобных сегодняшней выходок у меня еще не было… Но в этот момент меня просто переклинивает.
— То, что я не воспользовался женским телом и не пощупал то, что само предлагает себя, ни о чем не говорит, Вилена. Скорее, я лишь более разборчив, чем ты.
— Ненавижу тебя!
— Жаль, это чувство разрушительно.
Меня колотит от гнева и обиды, поэтому в следующую секунду делаю нечто совершенно безумное… Подбегаю и изо всех сил бью его по лицу, тут же приходя в ужас от этого поступка. Мы в темном лесу, я беззащитная перед ним, он может закопать меня на ближайшей поляне… Именно это обещает мне его пронзительный, гипнотизирующий взгляд.
Валиев молчит. Продолжает смотреть на меня. В этот момент понимаю, что несмотря на все его жестокие слова, все равно умираю как люблю его…
Он что-то говорит глухо, на незнакомом мне языке. Этот момент настолько захватывающий, острый, что меня пронзает боль. В голове неприличные картинки: Тагир, тоже обнаженный, обнимает меня.
Меня ослепляет свет фар быстро приближающегося автомобиля. Нет, не одного, нескольких… Откуда в этой глуши столько машин разом? Ужасное предчувствие, но сделать уже ничего нельзя. Я даже не успеваю поднять лежащее на земле платье. Обхватываю себя руками, и машинально прячусь за Тагира…
Он сам поднимает платье с земли и кидает мне.
Из черного внедорожника выскакивает отец.
— Отойди от нее! — точно удар хлыста раздается его голос. Как раз в этот момент мне удается одеться, но унять охватившую панику не получается. Нервно всхлипнув, делаю шаг навстречу отцу.
— Я все объясню, не кричи, пожалуйста… Понимаешь…
Пощечина обжигает щеку, и я падаю на землю.
— Убери от нее свои грязные лапы, мразь!
Нас окружает около десятка мужчин, все хорошо тренированные, работающие на отца. Тагир быстро оглядывает их, видимо, оценивая обстановку.
— Он тут ни при чем отец, слышишь? Я устроила ему ловушку, ясно? Мне хотелось поиграть!
Я даже пытаюсь загородить собой Валиева, что, наверное, смотрится со стороны полным идиотизмом.
