В зале унывающих студентов, где только что кто-то изрек обидную правду, ты стоишь в полном разочаровании и гневе. Здесь мир рушится под ногами, когда банк отказывается финансировать твой проект — девственница в драматическом мире финансов. Атмосфера здесь напряженная, словно стены здания наливаются холодом от непреодолимой несправедливости....
Наверное, это никогда не закончится, мне постоянно придется терпеть боль рядом с Тагиром. Чувствую себя жалкой, растоптанной. А как иначе, трудно держаться с достоинством, когда ты босиком и на тебе лишь белье и пиджак с чужого плеча. Неужели мне придется в таком виде появиться перед женщиной Валиева?
Мы выходим на улицу, благодарю мысленно Бога, за то, что гости, похоже, все разъехались. На подъездной дорожке всего два джипа, и я уверена, оба принадлежат Валиеву. Неожиданно чувствую резкую боль в правой ступне и вскрикиваю.
Тагир сразу резко оборачивается ко мне:
— Что случилось? — он выглядит раздраженным, даже злым, видимо считает, что нарочно привлекаю к себе внимание.
— Ничего, — мотаю головой. — Извини, просто споткнулась…
Тагир, ничего не говоря, снова поворачивается ко мне спиной, продолжив свой путь. Подходит к джипу, открывает заднюю дверь, показывая жестом, что я должна залезть внутрь. Мне безумно больно наступать на ногу, пройти надо всего десяток шагов, но они даются мне безумно тяжело.
Стараюсь не показывать того, что испытываю. Валиев решит, что нарочно привлекаю его внимание, хочу разбудить в нём жалость…
Когда расстояние пройдено, и я залезаю в машину, Тагир неожиданно хватает меня за руку. Останавливает, а потом, взяв за талию, сам усаживает на сидение. Но не дает завести ноги внутрь, берет меня за лодыжку и поднимает, разглядывая ступню."
"— Почему ты не сказала, что наступила на стекло? — его голос звенит от гнева.
— Прости… Я не знала, просто почувствовала боль в ноге.
— Почему не сказала, что тебе больно?
Пожимаю плечами, что я могу ответить ему?
— Заур, аптечку, — хрипло командует Валиев, и через секунду в его руках уже пузырёк с перекисью, ватные тампоны… Вздрагиваю, трясусь как ребёнок, кусаю губы. Понимаю, что нельзя кричать, не стоит привлекать к себе внимания больше, чем уже получила. Но не уверена, что смогу сдержаться.
— Не бойся. Боль будет совсем не долго.
— Ты умеешь успокаивать, — пытаюсь иронизировать, чтобы стало немного легче.
— Да, наверное, это не самое мое сильное качество, — произносит Тагир, начиная обрабатывать рану.
Мне становится так больно, что я, кажется, кричу во всю мощь легких, рыдаю. Когда все заканчивается, меня колотит озноб, я вся мокрая, лицо залито слезами. Моя нога перебинтована, Тагир приподнимает меня и сажает поглубже на сидение, накидывает на меня тёплый плед, чему я безумно благодарна.
