Но это не все… Давид не получил освобождения. Стоит вспомнить об этом сквозь пелену оргазма, как он тянет меня к себе. Стаскивает с постели.
– Встань на колени и открой рот.
Мне в лицо упирается огромный возбужденный член. Нет сомнений в том, чего хочет Ериханов. Черты его лица искажены, видно что он на грани и это требует выхода. Давид скользит рукой по стволу, к головке члена, чуть сдавливает ее. Мне страшно, и в то же время рот наполняется слюной. Я никогда не пробовала этот вид секса. Несмотря на страх, испытываю сильное желание попробовать, каково это…
Одной рукой Давид собирает в кулак мои волосы, вторая касается подбородка, большой палец нажимает на губы, призывая их раскрыться. Проникает чуть внутрь, но тут же на его место приходит член. Невольно открываю рот пошире.
Никогда этого не делала… Никому. Мне ужасно страшно, кажется что не выдержу, дышать нечем, а он проникает все глубже, хоть и медленно. В какой-то момент начинаю сопротивляться. Накатывают спазмы.
На затылок ложится ладонь, надавливая, не позволяя отстраниться. Член солоноватый на вкус. Пугающе большой. Обжигающе горячий. В животе закручивается тугой узел страха, смешанного с предвкушением. Сама себя не понимаю. Почему даже не пытаюсь оттолкнуть? Выполняю все что желает этот мужчина.
Несколько глубоких толчков, член пульсирует у меня в горле, затем выстреливает теплая густая струя. Приходится проглотить, только потому что понимаю – иначе захлебнусь. Это не противно, только ужасно унизительно.
На глаза наворачиваются слезы. Еще несколько раз толкнувшись до самого горла, Ериханов вытаскивает член. Сжав ствол, проводит по моим губам влажной от моей слюны и спермы головкой. Смотрит на то что делает, задумчиво, словно сам попал под гипноз.
Струйка вязкой жидкости течет по подбородку, горлу, капает на груди. Зажмуриваюсь, чтобы сморгнуть подступившие слезы. Давид сжимает мой подбородок пальцами, распахиваю глаза и встречаюсь с темнотой в его взгляде. Она прожигает меня пороком. Невозможно понять, о чем он думает. Его рука ложится мне на затылок. Начинает гладить, ласково. Словно любимое животное, которое хвалит за послушание.
Мои губы саднит, во рту странный привкус. Меня трясет мелкой дрожью. Давид берет меня за плечи и помогает подняться. Он все еще одет, видно что вспотел сильно. От него исходит жар. Ему не помешает душ, да и мне надо в ванную. Но видимо у Ериханова другие планы. Он толкает меня на постель. Начинает раздеваться, а я смотрю завороженно.
