В руки Карделии попал свиток с красной печатью. Мачеха верила в силу этого контракта и магии, описываемой его словами. Пергамент издавал легкий аромат древности, будто каждый захваченный текст скрывал тайны прошлого.
– Попыталась провести инициацию с первым встречным?
Я лишь фыркнула, не собираясь отвечать. Побег почти удался, если бы не встреча с Маркусом, меня бы не нашли так быстро.
– Кто помогает тебе?
Снова промолчала. Поняв, что я не собираюсь отвечать на её вопросы, мачеха требовательно вытянула ладонь.
– Отдай артефакты. Ну же, не вынуждая меня снимать их силой.
Сжав ладони в кулаки, я силой воли подавила волну гнева. Дрожащей рукой сняла последнюю серьгу, медальон Натаниэля и артефакт связи, после чего сбросила их на ладонь мачехи.
– Кольца.
– Их вы даже силой не снимете.
В глазах мачехи мелькнула белая вспышка. В комнате резко похолодало, а в лицо ударил порыв ветра. Несколько напряженных секунд мы так и стояли, глядя в глаза друг другу.
– Тебя проводят в комнату. Приведи себя в порядок перед встречей с Зереком, – усмехнулась злорадно. – Я распоряжусь об одежде.
На этот раз ко мне приставили охрану. Двое мужчин в форме прислуги проводили меня в гостевые покои. Кажется, мачеха не решилась вновь пускать меня в мои комнаты.
– У вас полчаса, – сообщил один из мужчин."
"За спиной хлопнула дверь, и я осталась одна, вновь взаперти. На плечи навалилась усталость, моральная и физическая. По щекам скользнули слёзы, но я зло растёрла глаза. Сама виновата. Нужно было, как наказывал Натаниэль, сидеть в комнате и дожидаться его. Уж лучше он, чем маг Бездны, преследующий непонятные цели.
Подойдя к окну, я проверила створки, ожидаемо убедившись в наличии магической защиты.
Усталость наваливалась неподъёмным грузом, не позволяя здраво мыслить. Кажется, я провела в купальне больше времени, чем мне дали. В двери постучались, чтобы поторопить и сообщили о том, что одежда дожидается меня в спальне.
Бельё явно было из тех свертков, что приобрела для меня мачеха. Лиф на корсете и шортики из невесомого кружева белоснежного цвета сели по фигуре. А шелковое белое платье на бретелях и шнуровкой на груди довершало образ невинной развратницы.
