Вершина высокого здания служила тайным убежищем для девушки без сердца. Мир за окном казался бесконечной суетой, но каждое возвращение к своему рабочему месту открывало новые уголки города — спокойные уголки среди шума и движения, где она чувствовала себя наиболее естественно....
— Единственные ограничения — оценки в аттестате, тесты профориентации и медицинская комиссия.
Брент ничего не ответил. Лифт приехал, мы зашли, двери закрылись, мы поехали вверх. Слишком мало времени, чтобы рассмотреть этого человека во всех подробностях. Но лучшая характеристика ему — хам и зануда.
— Вы водите машину, вы трупорез и вы не замужем, — заключил Брент, выходя из лифта. — При этом вы чрезмерно женственны. Я все думаю, что с вами не так?
— Что значит «женственны»? — отбила я подачу. — Вы уже второй раз бросаетесь этим словом.
Брент опять промолчал. Откуда ему было знать, что моя соседка по кампусу Карен очень любила слова без четких значений. И была переполнена эмоциями и восторгом. И, чтобы ее понять, мне приходилось вытягивать из нее события и факты, а не поток экспрессии, хоть то касалось распоряжений коменданта кампуса, хоть студенческих вечеринок.
Моя машина среагировала на чип, блеснула фарами и завела двигатель. Я покосилась на Брента — ему это все не понравилось.
— Надеюсь, вы не будете возражать, если я поведу, — сказал он.
— Да я вам просто не разрешу, — усмехнулась я. — Страховка распространяется исключительно на меня, а вы к тому же давно отвыкли ездить в цивилизованном городе. Так что вы сейчас сядете, пристегнетесь, заткнетесь и если и будете что говорить, то исключительно свои соображения по делу. И не забывайте добавлять «капитан», когда ко мне обращаетесь.
Дверь мне открывать Брент не стал, и это меня немного утешило.
Машина мягко зарулила на пандус, и мы понеслись на лифте вниз. Брент молчал, чему я была очень рада, потому что дела он не собирался касаться, а слушать его непонятное ворчание у меня не было никакого желания.
Но я ошибалась. Как только я выехала на улицу и влилась в поток, Брент отмер:
— Он уже давал показания?
— Не поверите, признался в убийстве.
— Я так и думал, — самодовольно произнес Брент.
— Откуда такие странные выводы? — полюбопытствовала я. Начать с того, что я и в измену Таллии не очень поверила. Как правильно сказал комиссар, мардаанские страсти. И она — образованный человек, и ректор — ученый.
— Если у женщины есть голова на плечах, у нее всегда будет любовник, — отрезал Брент.
— А у мужчины что должно быть?
— Осознание того, что он единственный.
