Вершина высокого здания служила тайным убежищем для девушки без сердца. Мир за окном казался бесконечной суетой, но каждое возвращение к своему рабочему месту открывало новые уголки города — спокойные уголки среди шума и движения, где она чувствовала себя наиболее естественно....
Даже скорее так: если она его не ненавидит. Как сильно Таллия могла ненавидеть своего мужа или другого мужчину, что на такое пошла?
— Это несложная операция, — объяснила я. — Не знаю, был ли у нее любовник, пока следствие эту информацию не подтвердило, но примерно за сутки до смерти у нее был секс.
— Вот как, — протянул Брент и замолчал.
Я лично не видела в этом ничего странного. Три недели — достаточный срок.
— Она могла не оказывать сопротивление, если чувствовала себя виноватой, — внезапно продолжил Брент.
— Если бы посещала, мне бы об этом сказали. Ее медицинскую карту уже получили из архива.
Да, медицинские карты у всех нас находятся в полном доступе для каждого из лечащих врачей. Так ничего не упустишь, и я считаю, что это правильно.
— Моя версия многое объясняет.
— Ваша версия основана на домыслах, Брент, — я бы закатила глаза, только вот за рулем это было некстати.
Я хохотнула: специально. Пусть будет в курсе, как я ценю его вымыслы. Как ученый. Это смешно.
— Вы представляете себе человека, который настолько отключит сознание, что позволит себя убить и не будет оказывать сопротивление? Смерть от удушения — не самая приятная, поверьте как медику.
— Все зависело от того, насколько сильно она страдала морально. Как бы она ни делала вид, что все хорошо… Может быть, она хотела сбежать в работу от чувства вины?
— Да, и заодно позаботилась о физической форме.
— Все может быть.
Брент был серьезен. А я не могла понять, это игра или что-то другое. Неужели он в самом деле считал, что это преступление связано с обычным абортом?
Я заехала на парковку, и идентификационный браслет тут же мне сообщил, что с меня снята плата за занятие места.
