– Господа! – громко проговорила изобретательница, привлекая к себе внимание, и, когда все обернулись, продолжила: – Эленор Карти достаточно настрадалась. И мне бы очень хотелось похоронить ее по-человечески. Мы ведь… можем это сделать, правда? – с надеждой спросила она, переводя взгляд с одного мага на другого.
– Лопата должна быть в сарае, – немного помедлив, кивнул Дин. – Если дети ее туда вернули, конечно.
Глава 2
Чрезмерно накрахмаленные простыни противно поскрипывали при каждом движении, а от камина то и дело окатывало волнами жара.
Не так сильно, как до применения магии, но все равно вполне ощутимо. Дурманящий аромат лилий в вазе на прикроватной тумбочке провоцировал мигрень, да еще и часы на стене, будто издеваясь, неимоверно громко отсчитывали минуты. Арэт досадливо вздохнул и перевернулся на другой бок. Минуло уже два часа, как дракон, поужинав с хозяевами и компаньонами в просторной столовой, поднялся в спальню, которая последние пару десятков лет традиционно предоставлялась ему во время визитов в дом Грэниусов.
Два часа, а сон все не шел. И мужчина всерьез стал подумывать о том, чтобы наложить на самого себя сонные чары. Приподняв голову, он дыхнул: облачко золотистого тумана расползлось по комнате, понижая температуру и чуть приглушая беснующееся пламя камина. Если так пойдет и дальше – уютная спальня благодаря его колдовству, начнет скоро напоминать склеп. Арэт хмыкнул, решив, что у семьи некроманта такое положение дел не вызовет никаких возражений, и продолжил «благоустраивать» выделенную ему территорию.
Надоедливые часы и чрезмерно ароматный букет накрыло пеленой прозрачного купола. Маг окинул комнату взглядом, других источников шума и прочих неприятностей не обнаружил и, обхватив руками подушку, уткнулся в нее лицом. Наволочка протестующе скрипнула и тут же «отомстила», выпустив на поверхность крохотное перышко, которое коварно пощекотало мужчине нос и улетело прежде, чем он успел испепелить его коротким заклинанием.
Дракон чихнул, раздраженно швырнул подушку на пол и сел, привалившись к массивной спинке кровати. Пора было честно признать, что спать ему не дают вовсе не надуманные неудобства гостевой комнаты, а собственные мысли."
"Ящеры-оборотни редко сомневались в себе и своих поступках. Они плохо понимали, что значат угрызения совести, а также считали эти странные эмоции эфемерными, нелогичными и по большому счету совершенно ненужными.
