Автор
Тео испытывал нешуточное удивление, когда секретарша брата выглянула из-за стола и посмотрела на него с выражением крайнего любопытства. Он еще раз вспоминал свой диалог, пытаясь понять причину такого странных действий. Казалось, мир вокруг Тео накрепко увязся в удивительной трансцендентности — обычные вещи и люди стали выглядеть намного более загадочными и значимыми, чем когда-либо раньше....
— Семь? Вас обоих отправили в частную школу, когда вам было всего семь? Это же варварство!
Тео безразлично пожал плечами:
— Это была семейная традиция. — Традиция, с которой он собирался покончить, потому что со своим ребенком он так никогда не поступит. — В другое время я бы с радостью выслушал ваше мнение о воспитании детей, но…
— А я думала, вы скажете, что это была школа жизни, которая сделала вас мужчиной.
Мужчиной, который может справляться с жестоким, агрессивным миром бизнеса. Он обладал всеми необходимыми для его работы качествами, но как быть с отношениями? Глядя на него, не скажешь, что он готов жертвовать собой, любить, доверять.
— Нет, на самом деле я тоже считаю, что это варварство, я бы никогда не поступил так со своим сыном.
— С сыном?
Бет на секунду представила себе младенца с золотистой кожей и темными волосами, лежащего на его руках и рассматривающего ее глазами Тео.
Она моргнула, желая, чтобы эта картина поскорее стерлась из ее воображения.
— Да, эта традиция распространяется только на мальчиков, которых с рождения учат быть независимыми и стойкими. Девочкам отводится другая роль.
— Рожать детей?
— И быть красивыми. Но у отца было три сына.
— Три? — Бет в первый раз услышала о том, что был еще один брат.
Глаза Тео на секунду вспыхнули, но, когда он отвечал ей, в его голосе не было эмоций.
— Ники был нашим старшим братом, он умер в тот год, когда меня первый раз отправили в частную школу.
— Андреас никогда не упоминал об этом. — На самом деле он всегда говорил только о Тео, иногда Бет даже начинали раздражать эти бесконечные «Тео сказал это…», «Тео сделал бы так…», словно он всю жизнь проводит в тени своего старшего брата.
— А почему он должен был упоминать о нем?
Смерть Ники стала сильнейшим ударом для отца, и в их семье стало неписаным правилом не упоминать его имя. Даже после смерти отца все осталось как прежде.
— Конечно, ведь я всего лишь секретарь.
— Вам обязательно быть такой колючей?
— Если вместо этого мне придется соглашаться со всем, что вы говорите, то да.
— Не волнуйтесь, этого от вас не потребуется.
Тео достал из кармана телефон и набрал номер.
Ожидая ответа, он опустил взгляд на наручные часы.
— Итак, сейчас одиннадцать, а значит, у нас есть еще восемь часов.
— Восемь часов для чего?
— Чтобы сделать из вас женщину мечты моего брата.
