В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
Ах, черт! Не с руки мне их сейчас спугнуть! Так что брать их мы не будем.
– Извини, – покаялся Егор, – это я виноват! Ты же предупреждал и был прав!
– Да при чем здесь ты?! – возмущался Денис. – Это я должен был сообразить, что раз за тобой нет «хвоста», значит, тебя ведут как-то иначе! На пенсию, что ли, пора? Как я мог такое упустить?
– Да перестань ты! – остановил его самобичевания Егор. – Чего теперь друг перед другом виниться!
– Ты прав! Значит, так! Из поселка вам выезжать нельзя. Поэтому ты сядешь в Викину машину, ее они не знают, а твой джип изучили как облупленный, сделаешь все, что нужно, и будешь ждать их и меня с ребятами.
В поселок вели две дороги, обе охранялись круглосуточно, перекрывая свободный въезд шлагбаумом. Но была еще одна, даже и не дорога, а широкая тропа, которая шла в лес, примыкавший к крайним домам почти вплотную. Эта грунтовая дорога вела в никуда: она тянулась где-то с полкилометра и обрывалась на широкой поляне, с которой несколько крутых тропинок уходили к речке.
Именно там, на поляне, и должны были «отсиживаться» Вика со Степкой. Вика подогнала джип под деревья, на краю поляны, выключила двигатель и откинула голову на подголовник.
Она успокоилась, когда увидела приборчик в руке у Егора. Все-таки лучше точно знать, что у тебя не паранойя начинается, а вполне обоснованное чувство опасности заставило опять среди ночи бегать, теперь уже по лесам.
Она чувствовала легкое раздражение: мужики задвинули ее на задний план, а сами разбираются с новыми проблемами! И она даже не знает, что там происходит, телефон и тот Денис приказал отдать Егору для связи. С другой стороны, ну не бегать же ей самой по темным улицам, осуществляя партизанско-разведывательную деятельность! Но было бы намного спокойнее, если бы она знала, что там у них происходит.
– А то наваяют что-нибудь, а я нервничай! – ворчала себе под нос Вика. – Как там у Галкина:
«Я так нервничала, аж капли пила!»
Вика посмотрела по сторонам и поежилась: вокруг стояла черная, совершенно непроглядная тьма, ни луны, ни отсветов поселковых огней, ничего, только темень, темень, темень, даже ближайших кустов не видно! Да, не самое уютное местечко!
– Хочу к морю! – произнесла Вика, разбивая голосом звенящую тишину.
