В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
И всегда любила, но это ничего не меняет, он чужой мне человек и он меня не любит!
Вера Николаевна расплакалась, кинулась к дочери, села рядом, обняла, прижала к своей груди, целуя куда попадет: в висок, волосы, ухо.
– Девочка моя, солнышко мое, что же ты так мучаешься? Почему, ну почему ты решила, что он тебя не любит?
– Я же сказала, у него уже есть любимая женщина.
– Ты в этом уверена?
– Да. Он мне сам сказал, – отрезала Вика.
– Что сказал, что любит женщину?
– Нет, он сказал, что у него есть женщина и она живет с ним.
Вера Николаевна отодвинула от себя дочь и посмотрела ей в лицо.
– Но ведь он не сказал, что любит ее!
– Да какая разница, – ответила Вика, высвобождаясь из маминых объятий. – Давай закончим этот разговор.
– Неужели ты до сих пор на него обижена? – поразилась своей догадке мама.
Вика промолчала, она устала от обсуждения неприятной темы, от всего.
– Викуля, но тогда получается, что больше всех в том, что с вами случилось, виновата я!
– А ты-то при чем? – удивилась Вика.
– Но ведь это я тогда сказала коллеге Егора:
«У них все в порядке!», а он решил, что у тебя есть мужчина! И так и объяснил Егору по телефону!
– Мамочка, милая, да какое это теперь имеет значение: кто кому что сказал? Сейчас все гораздо проще: у него своя жизнь, у меня своя! Вот и все!
– Но ты не можешь бегать от него вечно! – возмутилась мама.
– Да я и не собираюсь! – ответила устало Вика. – Конечно, нам придется встречаться, разговаривать и многое решать вместе, что касается Степкиной жизни! Где ему лучше отдыхать, в какой садик идти, в какую школу, да много чего! Просто в данный момент вы пребываете в состоянии радости, что так благополучно закончился тот ужас, и на этой волне хотите, чтобы стало еще лучше! Это пройдет, и все у нас наладится и устаканится! Ведь правда?
– Обязательно наладится! – пообещала Вера Николаевна.
Она встала с дивана, поцеловала Вику в макушку и, смахнув украдкой слезы, вернулась к готовке.
– Но поговорить вам надо! – твердо добавила мама, опять повернувшись к дочери спиной.
– Да я особо и не убегаю! – возразила Вика. – Между прочим, я каждый вечер дома.
– Когда ты дома? После десяти! – уточнила Вера Николаевна. – Викуля, Егор очень занятый человек, и ты об этом знаешь! Он хирург, заведующий отделением, раньше десяти домой не приезжает. И в выходные всегда на телефоне, и чуть что мчится в клинику проверять своих больных.
