В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
– Мы из-за тебя света белого не видим: учимся как проклятые, по музеям и выставкам таскаемся, в театры ходим, чтобы ты мог блеснуть эрудицией! А тебе, оказывается, это давно не надо!
– Почему не надо? Надо! Мне нравится! И с Настей, кстати, мы в Пушкинском познакомились! Помните?
– Помним! – подала наконец голос Вика. – Оль, ну ты чего? Ты что, хочешь, чтобы он с этой дурой Гуляевой встречался?
– Нет, конечно! Но обидно же! – уже спокойней ответила Оля. – План сработал, она сама к нему подкатила, и такой облом!
– Да ничего не облом! Все клево! Вот увидишь, она еще за ним бегать станет! – возразила Вика, улыбаясь, и неожиданно громко рассмеялась.
– Ты что? – спросил Серов, заражаясь ее весельем.
– Я не могу! Как это офигенно было: спокойненько так пирожок дожевал, пальчики вытер и говорит: «Нет, Гуляева, я сегодня занят!» – И она согнулась пополам от безудержного смеха.
– А какая у нее рожа была, вы видели! – подхватила Ольга.
– Да уж! – присоединился к ним Витька.
Они ржали вовсю, успокаивались, но, посмотрев друг на друга, начинали хохотать снова. Над чердачной лестницей разлетался волнами громкий, заразительный смех победителей!
А потом они окончили школу, все втроем получили серебряные медали, учась девятый и десятый класс по Викиному плану, так им понравилось. Девчонки сразу поступили в институты, а Витька пошел работать автослесарем.
– Ты что, Серов, обалдел?! – отчитывали его Вика с Ольгой. – Какая работа? Тебе прямая дорога в институт с таким аттестатом!
– А кормить меня кто будет? Мои предки не могут, они старшего брата учат, на меня у них сил нет!
– Тебя же в армию загребут! – возмущалась Вика.
– Ну и что? Буду единственным в нашей армии солдатом, знакомым с творчеством импрессионистов! – шутил Витька.
В армию его, конечно, забрали, и девчонки писали ему все два года веселые письма. А когда он вернулся, устроили шумную встречу с шампанским и гулянием по ночной Москве.
Но он изменился, сильно изменился!
Что уж он там видел и прошел в той армии, девочки не спрашивали, потому что Витька сразу закрыл эту тему, как захлопнул что-то внутри себя.
И то, что он не мог или не хотел быть откровенным с ними, отдалило от него Вику с Ольгой. Они встречались, чаще по делу, реже просто так – посидеть, поболтать, выпить. Но если кому-то из троицы была нужна помощь, то они, как в детстве, вставали горой друг за друга.
