В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
Егор, заварив чай в заварочном чайнике, поставил на стол тарелку с наскоро нарезанными бутербродами, чашки и, наливая ей чай, разбил затянувшуюся тишину и собственное недоумение вопросом:
– Когда ты спала последний раз?
– Не помню, – равнодушно-устало ответила Вика.
– А когда ела?
Она не ответила, взяла двумя руками чашку, согревая ладони.
Егор сел за стол, отпил чаю и приказал:
– Рассказывай!
А что валандаться? Пришла же она зачем-то через пять лет! Не чайку же попить в самом деле!
Она посмотрела на него в упор долгим изучающим взглядом и, без переходов и пауз, начала рассказывать.
– Ты врач и, конечно, об этом слышал. Скажи мне, это возможно, вообще? – спросила Вика."
"– Да. Есть такой нелегальный бизнес. Но для донорства берут беспризорников, есть родители, которые сами продают детей. Те, кто занимается нелегальным изъятием органов, вряд ли рискнут брать их у детей из нормальных семей.
– Ты мне не веришь, – поняла она и даже кивнула.
– Вика, я понимаю, что ты испугалась за сына, но делать такие выводы на основании подслушанного разговора – это несерьезно! Если бы ты слышала, о чем болтают мои медсестры на перекурах! Это не доказательство и не основание для побега из больницы, а других фактов у тебя нет!
– У меня есть факт, что здорового ребенка кладут в больницу и собираются оперировать! – спокойным ровным тоном ответила она.
– Бывает, что болезнь протекает без внешних симптомов.
– Даже если она такая тяжелая, что надо срочно оперировать?
– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твои предположения, я не видел ребенка и его анализы.
– А я тебе покажу, – сказала Вика.
Она достала из рюкзака и положила на стол Степкину историю болезни.
Егор затушил сигарету в пепельнице, вернулся к столу, сел, подвинул к себе бумаги и спросил:
– Стащила?
– Да, мне же нужны факты.
Он посмотрел на титульный лист и удивился: заполнен он был не по правилам – без даты рождения, фамилий и имен родителей и даты поступления.
«Не долго мучилась старушка… – всплыла в уме фраза из садистского детского стишка. – Ладно, проехали!»
Егор прочитал заключение врача, просмотрел анализы и перевел тяжелый, осуждающий взгляд на Вику, но удержался от резкого высказывания, ограничившись сухой констатацией:
– Ты зря сбежала из больницы.
