В ночной больнице трое дверей закрылись, оставляя одну девушку в скромной кладовой. Свет мигал, смешиваясь со стуком машин и шорохом бумаги. Это место стало для Вики домом, хотя она ни разу не появлялась в белых одеждах с особым уважением к пациентам. Ночная смена оставила на ней лишь холодный след, но эта одна дверь и один коробок стали ключами к её внутреннему взрыву мыслей и эмоций....
– Ну-ка, брат, давай я тебя посмотрю.
Он поднял и поставил Степана на ноги на диван. Посмотрел глаза, пощупал узлы на шее.
– Покажи язык.
Степан показал и спросил:
– Ты доктор?
– Да.
– А я вчера в больнице был.
– У тебя здесь не болит? – спросил Егор, ощупывая мальчику поясницу.
– Нет.
– А когда ты писаешь, тебе не больно, не щиплет?
– Да нет же! Ты как мама, она все время спрашивает, где у меня болит!
– И где у тебя болит? – усмехнулся Егор.
– Да нигде! – весело оповестил пацан.
– Молодец! – похвалил Егор.
Они поели кашу, Степан, не замолкая ни на минуту, что-то рассказывал про друга Вову со двора, про его собаку, таксу, по кличке Нюська, про то, что мама не разрешает ему собаку, о том, как они ходили с мамой в парк и он катался на всех-всех аттракционах, на которых разрешено кататься не очень большим мальчикам.
Под его рассказы Егор помыл посуду и спросил:
– Что у нас дальше по программе?
– Мультики! – уверенно ответил Степан.
– Насыщенная программа, ну, идем.
Степан вылез из-за стола, взял зайца и, вспомнив о вежливости, запоздало поблагодарил:
– Спасибо, было вкусно. – Подумал и честно добавил: – Но не очень.
– Уж как получилось! – усмехнулся Егор.
И в этот момент, разбивая умиротворенность утра, раздался крик, страшный, отчаянный вопль ужаса:
– Не-ет!!! Не-ет!
Степан вздрогнул, испугавшись, Егор кинулся в спальню.
Вика вцепилась в простынь руками, тело ее била крупная дрожь, она мотала головой из стороны в сторону на подушке и, заливаясь слезами, кричала отчаянно, страшно:
– Не-ет!
Егор схватил ее за плечи, приподнял и стал трясти:
– Вика! Вика, проснись!
– А-а! – простонала она, открыла глаза и села.
Егор резко прижал ее к себе, крепко обнял и, поглаживая по спине, успокаивал:
– Все, все, это был просто сон! Все!
Она дрожала, всхлипывала, еще не совсем придя в себя.
– Мамочка! – плакал Степан и дергал ее за майку.
– Степик! – опомнилась Вика.
Она подхватила сына под мышки, притянула к себе на колени, крепко прижала на мгновение и стала целовать, заливаясь слезами.
– Ты в порядке?! С тобой все в порядке?! – спрашивала она, ощупывая сына с ног до головы.
– Мамочка! Ты чего? – рыдал Степан, не понимая, что происходит, и пугаясь того страшного и очень плохого, от чего мамочка так кричит, смотрел на нее расширенными от страха глазами.
– Хватит! – жестко сказал Егор.
Он забрал у нее Степана, поставил его на пол возле кровати.
