Вика вынуждена бежать с малышом от преступников, готовых использовать его как донора органов. Ее единственная надежда — отец Степы, человек из ее прошлого. В отчаянной погоне за спасением сын становится средством давления, а Виктория должна найти в себе силы, чтобы защитить самое дорогое,...
Он визжал фальцетом, пытался оторвать ее руки от своего горла, бил толстыми ногами по полу, выворачивался. Несколько раз он почти скинул ее, но Вика, ничего не видя вокруг, сжимала сильнее и сильнее его горло, она встала одним коленом на пол, а вторым уперлась ему в живот, лишив свою жертву возможности вывернуться, действуя неосознанно. Фальцет перешел в хрип, его лицо налилось сизо-красным цветом, руки судорожно хватали Викины запястья, пытаясь освободиться.
Денис с Егором спокойно смотрели и некоторое время не делали попыток остановить происходящее. Когда хрип доктора перешел в сипение, Денис сказал:
– Все, Вика, хватит, ты его задушишь, но скорее он помрет от страха!
Вика не слышала, у нее крутилось в голове: «Материал, материал…»
– Вика! – повысил голос Денис.
Егор обхватил Вику за талию двумя руками и сильно дернул вверх. Она не выпустила горло гаденыша и потянула сипящего Вениамина Андреевича за собой.
– Вика! – прокричал ей в ухо Егор. – Ты его убьешь, и тогда он нам ничего не скажет!
Она услышала его, разжала руки, и доктор упал на пол, ударившись головой.
– Вот и молодец! – похвалил ее Егор и усадил на стул.
Он опустился на одно колено возле поверженного Вениамина, который перестал сипеть и принялся тихо поскуливать. Быстро осмотрев его, Егор поднялся.
– Боже мой! – пришла в себя Вика. – Я его едва не убила!
– Он просто очень испугался, – успокоил ее Егор.
– Но я… – начала она понимать, что готова была убить человека.
Егор шагнул к Вике, приподнял ее лицо за подбородок, заставив смотреть себе в глаза, и пояснил медленно и с расстановкой:
– Ты бы этого не сделала, ты же знаешь! И потом, это не так просто, как кажется.
– Но я хотела его задушить! – возразила она.
– И не ты одна! Ну, успокоилась?
Она кивнула. Прислушиваясь к себе, Вика поняла, что когда прошел первый, неконтролируемый порыв ярости, в которой она ничего не видела, а перед глазами стоял только Степка и в ушах звучало: «материал», она ослабила хватку и уже приходила в себя. Она решительно отбросила самообвинения: не за что ей себя винить, и жалеть эту сволочь тоже не за что!
– Что с ним? – спросил Денис, наклоняясь над не переставшим подавать признаки жизни Вениамином Андреевичем.
– У него обыкновенный обморок, со страху, – ответил Егор, – и они изволили описаться!
– Прелестно! – прокомментировал Денис и, открыв дверь, приказал: – Принесите воды.
Вдвоем с Егором они подняли бесчувственного, весьма тяжелого, Вениамина Андреевича и усадили на стул.
