Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Передо мной проплыл огромный блестящий шар с желтой радостной рожицей. Я отпихнул его в сторону.
– Знаю, – мягко ответила Вайолет. – Это много.
– Слишком. Я не могу сказать «нет», верно? Я чертов идиот, если откажусь. А если соглашусь, то предам все, ради чего так упорно трудился.
Она встала рядом.
– Это так только потому, что вы с ним не помирились. Или не попытались помириться. Поговори с ним, пожалуйста. Поговори, прежде чем что-то решать.
Я покачал головой, вытирая глаза рукавом футболки.
– Что, черт возьми, я ему скажу, Ви?
– Все, что когда-либо хотел высказать, Миллер.
– Это будет слишком. – Я покачал головой, снова прячась за стены, которые выстроил в дни одиночества. – Нет, забудь. Он не должен этого делать. Не так все происходит.
– Миллер, – умоляюще произнесла она. – Тебе это нужно. Ты нуждаешься в помощи.
– Только не в такой.
– Миллер…
– Я собираюсь убраться отсюда к чертовой матери. Как-нибудь справлюсь. Обходился же как-то последние семь лет без его гребаной помощи.
– И я должна с этим спокойно согласиться? – Вайолет повысила голос, и на ее глазах заблестели слезы.
Я прикрыл глаза, желая, чтобы ее слова не просачивались сквозь трещины в моей броне. Но я так устал бороться. Устал постоянно чувствовать боль.
«Уже тошнит от этого».
Вайолет снова взяла меня за руку, ее тон звучал мягче, успокаивающе. Тон, которым она будет разговаривать со своими пациентами через десять лет.
– Ты имеешь право злиться и обижаться, но это гложет тебя изнутри.
Я посмотрел в потолок, потом на красивое лицо Вайолет. Боль в ее глазах была такой же, как и семь лет назад. И каждый раз, когда я отталкивал ее, я потом ненавидел себя за это.
«Но боже, как я мог смотреть маме в глаза?»
Я покачал головой.
– Не смогу. Даже если бы захотел… – я прочистил горло. – Я не могу так поступить с мамой. Это было бы предательством.
– Я уже в курсе, – произнесла мама, входя в палату. – Вы насчет Рэя? Прости, не хотела подслушивать. Он мне тоже звонил. – Она ласково улыбнулась Вайолет. – Ты не оставишь нас на минутку, милая?
– Конечно. – Она в последний раз сжала мою руку и вышла.
– Ты с ним разговаривала? – спросил я у мамы.
