Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Вот мы и встретились… – Он прокашлялся. – Я звонил.
– Знаю.
– Я не виню тебя за нежелание общаться. Даже не знаю, с чего начать.
– Аналогично, – признался я.
Он сел на скамью, уперевшись локтями в свои длинные ноги.
Я сделал точно так же.
– Я читал статью в журнале, – сказал отец. – Как давно он у тебя?
– Диабет? С тринадцати лет. Как мой отец, ты, полагаю, должен быть в курсе.
– Знаю. Я здесь не для того, чтобы просить прощения. Или потребовать часть твоего состояния.
– Чего ты хочешь?
– Помочь. Моя жена Салли прочитала статью в журнале.
Я вздрогнул, словно от удара, поняв, сколько всего я не знаю о его жизни.
– Твоя жена – моя мать, – язвительно заметил я. – Но, думаю, ты забыл об этом.
Он опустил взгляд на руки.
– Салли – это та женщина, ради которой я оставил твою маму.
– Так вот почему ты нас бросил? Ради другой женщины? – Эмоции едва не выплескивались через край, но усилием воли я сдержал их, спрятал под покров яда и гнева на отца. – Господи, какая банальщина.
– Мне очень жаль, Миллер. – Его голос был хриплым, но твердым. – Я был молод и глуп и поступил неправильно. Но я влюбился в нее.
– Ты влюбился в нее? – Я хрипло хохотнул. – Это типа все меняет? Браки разваливаются, потому что люди влюбляются в других людей, но они не прекращают любить своих детей.
– Я не прекращал, – возразил он, его глаза блестели. – Клянусь тебе в этом. И я ничего от тебя не жду. Совсем ничего. Даже твоего прощения. Но мне больше нечего предложить. Тебе больше не нужны мои деньги. Они были нужны давным-давно. И я уже давно отказался от своего права называться твоим отцом. Но ты болен, и я могу помочь тебе выздороветь.
Я потер лицо обеими ладонями.
– Господи, Вайолет сказала то же самое.
– Твоя девушка?
Я кивнул.
– Хорошенькая?
– Красивая.
– Ты ее любишь?
– Она – единственная причина, по которой мы сейчас разговариваем. Я собирался послать тебя к черту. Даже если это убьет меня.
– Упрямец, – произнес он с гордой улыбкой и со слезами на глазах. – Как и всегда. Только взгляни на себя. Так вырос.
– Папа… – я с трудом сглотнул. – Не надо.
– Позволь мне сделать это для тебя, а потом я уйду, – хрипло сказал он. – Тебе не обязательно говорить со мной или видеться. Ты не обязан впускать меня в свою жизнь.
