Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Зачем, если каждый вечер там будут все вытаптывать? – Она повернулась ко мне. – Ведь каждый вечер, молодой человек? Что ты делаешь в спальне моей дочери?
Вайолет покраснела.
– Мама. Я тебе миллион раз говорила, Миллер – просто друг. Мой лучший друг. – Она умоляюще посмотрела на меня. – Разве не так?
Сердце дрогнуло, и я скорее почувствовал, как кивнул. Горло сдавило.
– Ага. Верно.
Взгляд Вайолет благодарно смягчился, но потом снова стал жестким, когда она повернулась к родителям.
– И вообще, что вы здесь делаете? Вы не можете вот так врываться.
– Прости, милая, – произнес Винс, хмуро глядя на жену. – Ты абсолютно права.
Линн фыркнула, но уже спокойнее.
– Обсудим это утром. – Ее взгляд метнулся ко мне. – Все обсудим.
Она вылетела из комнаты, а Винс последовал за ней, вымученно улыбнувшись.
– Не сиди долго, Ви. Спокойной ночи, Миллер.
Дверь захлопнулась, и Ви тут же сникла. Я обнял ее, прижал к себе.
– Прости, – прошептала она мне в грудь. – Боже, это так унизительно.
– Все в порядке, Ви.
– Раньше все было по-другому. Мы сидели за общим столом и смеялись. Разговаривали. Они так любили друг друга. Однажды мама сказала мне, как ей повезло, что она вышла замуж за своего лучшего друга. Мы были так… счастливы.
Я вздохнул, мне стоило попытаться. Осторожно.
– Не все пары заканчивают так, как твои родители.
«Я не позволю этому случиться с нами. Никогда».
Она крепче обняла меня и подняла залитое слезами лицо.
– Скажи мне правду, Миллер.
Храбрый тон не мог скрыть страх в ее глазах. Мучительная истина заключалась в том, что она нуждалась во мне как в друге. Уже несколько лет ее семья разваливалась на глазах, заставляя Вайолет хвататься за любую константу в собственной жизни.
Например, нашу дружбу. Пусть это и разрывает мне сердце в клочья.
Я с трудом сглотнул. Подавил все слова, которые пришел ей высказать и спеть. Мне даже удалось слабо улыбнуться. Ради нее.
– Да, конечно, у нас все хорошо.
Вайолет не протестовала, и это было еще хуже.
В ее собственной улыбке сквозила неуверенность и надежда. Она вытерла слезы."
"– Увидимся завтра в школе. Первый день выпускного года. Думаю, он будет самый лучший.
– Ага, – отозвался я, поднимая футляр с гитарой и направляясь к окну. – До встречи, Ви.
– Миллер?
– Что?
– Спасибо.
Ее глаза сияли и были полны благодарности.
