Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
У Ви следить за всей этой хренью получалось намного лучше, но я помню, что утром перед работой я видел пять бутылок сока, а теперь осталось только три.
Я взял с полки одну и захлопнул дверцу.
– Какого черта?
Мама нахмурилась
– Какого черта что?
Я поднял бутылку сока.
– Не хватает двух.
– Возможно, я сегодня выпил парочку, – произнес Чет, не сводя с меня глаз. – Не знал, что ты считаешь.
Я уставился на маму взглядом «какого хрена».
– Миллеру приходится все пересчитывать, – объяснила она. – У него диабет.
– Да. Думаю, она могла бы упомянуть об этом, Чет.
«Например, сразу по приходу, чтобы ты не жрал и не пил то, от чего зависит моя жизнь».
– Виноват, приятель. Больше не повторится.
Он улыбнулся маме, а она улыбнулась в ответ. Я уже давно не видел такую улыбку – почти счастливую. Это был тот тип счастья, когда ты понимаешь, что больше не одинок. И только.
Я отхлебнул сок и схватился за холодильник, чтобы не упасть.
– Как себя чувствуешь? У тебя датчик недавно срабатывал.
– Я в курсе, – огрызнулся я, безуспешно пытаясь скрыть раздражение в голосе.
До того, как у меня появилось это устройство, приходилось колоть палец каждые два часа, круглые сутки. Как настоящая мать, она должна была ставить будильник и проверять меня по ночам. Две поездки на «скорой» за три месяца, и я научился сам ставить будильник. Свои мама не слышала или отключала в полусне.
Я не мог ее винить. Она работала на двух работах, чтобы удержать нас на плаву, и ей попросту не хватало времени и сил. А диагноз их требовал немало, так как моя поджелудочная железа решила прикрыть лавочку: «Инсулин закончился. Приходите в следующей жизни».
Пришлось очень быстро усвоить, что, когда дело касается моего диабета, я сам по себе.
За исключением Вайолет. В больнице могли бы направить ее ко мне…
Но они этого не сделали, такова жизнь.
Я выпил половину бутылки сока и сунул ее в рюкзак, который затем вместе с гитарой перекинул через плечо.
– Куда это ты собрался? – крикнула мама, когда я направился к двери.
– На улицу.
– Уже поздно, а тебе завтра в школу.
– Он доставляет тебе неприятности? – тихим, угрожающим голосом спросил у мамы Чет.
– Нет, он…
– Эй, парень.
Я замер, схватившись за дверную ручку. Шея будто одеревенела, и я повернул голову, поймав темный, опасный взгляд Чета.
