Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
Как я и боялся, он стал постоянным оккупантом на нашем диване и в маминой кровати; мне приходилось спать с подушкой на голове, чтобы не слышать скрип пружин.
Хуже того, мама, похоже, бросила вторую работу, чтобы больше времени проводить с Четом. Он же пробивал брешь в нашем и так скудном бюджете и ничего в него не вносил. Несмотря на обещание, он не прекратил воровать мою еду, а мама, похоже, была не в силах на него повлиять. Самым популярным продуктом в нашей квартире стало пиво. Сигареты не отставали.
– Как долго он здесь пробудет? – шепотом спросил я у мамы на утро четвертого дня в школе.
– Столько, сколько я захочу, – ответила она. – Не доставай его, Миллер.
– Господи, мам, да он настоящий паразит. У него вообще есть работа? Он?..
Мама придвинулась ближе и впилась в меня взглядом своих карих глаз.
– Не доставай его, Миллер, – снова повторила она свистящим шепотом. От нее пахло сигаретами.
– Но, мама…
– Я устала, милый. Просто ужасно устала. – Она слабо улыбнулась и сжала мою руку. – Ты опоздаешь в школу.
Я вышел, не сказав больше ни слова. В гостиной Чет наблюдал, как я собираю еду и лекарства на день.
– Идешь в школу, сынок? – спросил он с натянутой улыбкой. Он специально так меня называл, чтобы подразнить. Забрасывал удочку, проверяя, не начну ли огрызаться.
Я вздернул подбородок.
– Ага. А потом на работу. Ты ведь знаешь, что такое работа? Место, где зарабатывают деньги, чтобы потом ими оплачивать счета и продукты.
– Умничаем, да? У тебя острый язык. – Он ухмыльнулся. – Что случилось? Папаша не научил хорошим манерам перед тем, как свалил?
Я почувствовал, как во мне затрещал и дал сбой какой-то внутренний человеческий механизм, благодаря которому мы, несмотря ни на что, продолжаем двигаться дальше. Меня захлестнули ярость и чувство унижения. Я вспомнил слова Вайолет о том, что наш выпускной год будет лучшим.
Чушь. Чушь собачья.
Чет мрачно усмехнулся.
– Теперь я понимаю, почему он ушел.
– Да пошел ты!
Из коридора донесся удивленный вздох. Мама уставилась на меня и покачала головой. Я молча взглядом умолял ее избавиться от этого мужика, пока он окончательно не вцепился в нас. Как клещ, который впивается так глубоко, что не вытащить.
Мама открыла рот, но тут же закрыла. Я направился к двери.
– Лучше следи за своим языком, сынок, – донеслось мне вслед, когда я вышел в утренний туман.
