Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Выстраивайте шоты, мальчики, пора поиграть в «Семь минут на небесах».
Вокруг раздались радостные возгласы и улюлюканье, а дерьмовый дешевый водочный пунш сменился дорогой текилой. Холден налил первые два шота."
"– За хозяина вечеринки, – произнес он и протянул один из них Ченсу.
Парни чокнулись стаканчиками и залпом выпили. Ченс покачал головой, с шумом выдыхая, его глаза наполнились слезами. Холден же выпил спокойно, словно это была простая вода. Но, казалось, выпивка оживила и мгновенно согрела его. Он взял на себя командование кухней, как ведущий в цирке на арене.
– Подходите, леди и джентльмены, и давайте оставим на память парочку прекрасных воспоминаний.
– Мне нужно с тобой поговорить, – произнес Миллер мне на ухо во время очередного взрыва радостных возгласов.
– Вайолет занята, – встряла Эвелин. Она на мгновение оторвалась от Холдена и сунула мне в руку стаканчик с текилой. – И это вечеринка. Сначала пьем, потом поговорите. После игры.
– Ей не нужно это пить, – сказал Миллер.
– Она сама может за себя ответить, – заметила я, недовольно на него посмотрев.
– Ты только что говорила, что тебе нужна вода.
– Может быть, я передумала.
– Может быть, я не хочу, чтобы тебя в чулане изнасиловал какой-нибудь футболист.
У меня округлились глаза.
Эвелин разинула рот.
– Какого черта?.. Ты серьезно?
Но Миллер ее проигнорировал, его голубые топазовые глаза буквально прожигали меня. Я еще никогда не видела его таким. Он всегда был напористым, но не по отношению ко мне.
– Я… я сама могу о себе позаботиться, – пробормотала я.
Миллер ничего не сказал, но забрал стаканчик у меня из рук. Не отрывая от меня взгляда, он выпил шот, бросил пустой стаканчик на пол, повернулся и вышел из кухни.
Я кинулась за ним.
– Миллер, подожди…
– Отпусти его, – велела Эвелин, оттаскивая меня назад. – Он совершенно не в себе. Ривер – хороший парень.
– Я знаю, но Миллеру нельзя столько пить.
Она закатила глаза.
– Он сам может о себе позаботиться. Ривер будет играть в мою игру. Ты понимаешь, к чему я клоню? Ты. Он. Темный чулан на семь минут?
Я посмотрела вслед Миллеру, вернувшемуся на задний двор. Слова Эвелин проникли в мои затуманенные пивом мысли.
«Мой первый поцелуй. Он может случиться. Сегодня».
Сердце дрогнуло, а щеки вспыхнули румянцем. Эвелин наблюдала за моим лицом.
– Вот, теперь поняла. – Она предложила мне свою текилу. – Пей.
Я оттолкнула стаканчик.
