Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Да, я…
Из глубины дома послышались крики и внезапный звон разбитого стекла. Музыка внезапно смолкла, и громко и отчетливо прозвучал голос Холдена Пэриша:
– Все заткнитесь на хрен.
И вот тогда я услышала это. Слабый перебор гитары.
Я поспешила обратно в дом. Столовая Блейлоков соединялась с гостиной. Холден стоял на обеденном столе. У его ног валялись осколки бутылки из-под текилы, поблескивая на свету и царапая полированное красное дерево. Он снова рявкнул на тех, кто продолжал болтать, и по его команде комната затихла.
Для Миллера.
Мой лучший друг играл на гитаре и пел «Yellow».
Наша песня…
Другие ворвались из кухни следом за мной, Ченс требовал ответа, что, черт возьми, случилось со столом в столовой. Я едва его заметила. Как и все остальные. Хриплый, низкий, идеальный голос Миллера под приглушенный перебор гитары целиком завладел темной комнатой. Его тон и подача были ненавязчивыми, мелодичными. Он открылся. Талант, который так долго скрывали, теперь вырвался на свободу и очаровывал всех слушателей.
Включая Эмбер Блейк.
Она сидела перед ним, скрестив ноги, с мечтательной улыбкой на губах. Глаза Миллера были закрыты; он не смотрел на нее с тоской, но сердце подсказывало мне, что он действительно мог это чувствовать.
«Какое тебе дело? Тебе нравится Ривер. Он пригласил тебя на танцы!»
Но Миллер впервые пел на публике, вместе с Эмбер. Может быть, для Эмбер. И он выбрал нашу песню.
Зрителей переполнял восторг. Кто-то зажег зажигалки, кто-то включил фонарик на телефоне, и темнота словно наполнилась звездным светом. Было так легко представить на месте гостиной погруженную в темноту концертную площадку, где на сцене в лучах прожектора сидел Миллер и играл на гитаре.
Я оторвала от него взгляд и заметила нависшую тень Ронана, который скрестил руки на груди и небрежно прислонился к стене, но при этом внимательно наблюдал за Миллером.
Наши глаза встретились, и он безжалостно удерживал мой взгляд, пока пел.
– Ради тебя я бы истек кровью.
Должно быть, я слишком много выпила, потому что внезапно меня затошнило. Я не могла пошевелиться. Живот скрутило таким тугим узлом, что я едва могла дышать.
