Автор
В мире, где звуки становятся образом, девушка из песни становится не просто объектом восхищения, а символом глубоких человеческих переживаний. В каждой мелодии она растворяется и возвращается, создавая неповторимую атмосферу любви, смерти и трансформации.
– Вот сюда, – буркнул он низким, холодным и пустым голосом. Холден постучал себя по груди, над сердцем. – Бей прямо сюда. Ну же. Сделай это. Сделай это!
Толпа притихла. Все уставились на него, и никто не двигался. Фрэнки пыхтел через нос, как бык, широко раскрыв глаза от шока. Бутылка в его руке дрожала.
Я медленно двинулся вперед и взял Холдена за руку.
– Эй, парень. Перестань. Эй…
Холден попятился, а Ривер забрал бутылку из рук Фрэнки. Напряжение на мгновение ослабло, а затем Холден вырвался из моих рук, одернул пальто, вытащил из кармана гвоздичную сигарету и весело произнес:
– У кого-нибудь есть зажигалка?
Затуманенные глаза Ченса чуть не вылезли из орбит.
– Какого?.. Убирайтесь! Вы трое. – Он помахал пальцем между мною, Холденом и Ронаном. – Убирайтесь к чертовой матери из моего дома.
Холден повернулся ко мне с насмешливым выражением шока на лице.
– Грубо, правда?"
"У меня вырвался недоверчивый смешок, а затем еще один, превращаясь в истерический хохот. Текила, которую я по глупости выпил, не сулила мне ничего хорошего.
«А может, всему виной эта сумасшедшая ночь».
– Убирайтесь! – взревел Ченс.
Он дернулся в нашу сторону, и мы с Холденом бросились бежать, хохоча, как сумасшедшие. В дверях мы обернулись и увидели, как Ронан на прощание смерил Фрэнки злобным взглядом, а затем зашагал за нами.
– Ты мертвец, Венц! – крикнул Фрэнки нам вслед. – Ты гребаный покойник!
Мы спустились по ступенькам и оказались на просторной лужайке перед домом.
Холден растянулся рядом со мной, и мы легли на спину, глядя в ночное небо.
– Кажется, нас не представили. Холден Пэриш.
– Миллер Стрэттон.
Мы пожали друг другу руки, и Холден кивнул в сторону нависшего над нами Ронана.
– А кто этот супермен?
Я засмеялся еще громче.
– Ронан Венц.
Холден порывисто протянул ладонь.
– Очень приятно.
Ронан скрестил руки на груди.
– Сумасшедшие ублюдки.
Нас накрыло еще одним приступом смеха.
– Как ты это сделал? – спросил меня Холден, вытирая глаза.
– Сделал что?
– Играл и пел вот так. Как… чертово чудо.
В груди разлилось тепло.
– Ничего особенного. Все давно знают эту песню. Ей уже миллион лет.
Холден пожал плечами, глядя в небо.
– Песню, может, и слышали, но ты обнажил душу и сердце. Люди не каждый день такое слышат.
Он ошибался.
