Он рассказал, что перекладина намекает на Евангелие от Луки и двух разбойников, распятых вместе с Иисусом. Один разбойник верит в него – и попадет на небо. А второй насмехается над ним – и рухнет в ад.
– И если ты ее предашь, то тебя ждет именно это.
– Значит, она считала себя Иисусом?
– Крест в этой ситуации, пожалуй, не имел никакого отношения к христианству. Парень просто хотел донести до меня главную идею.
– Верность – или муки ада…
– Что-то в этом духе.
– И тем не менее, Арвид, ты сидишь тут и все мне выбалтываешь.
– У меня не было выбора.
– Надеюсь, тебе хорошо заплатили.
– И потом технологию Бальдера перепродали «Солифону» и «TrueGames».
– Да, но я не понимаю… как ни пытаюсь…
– Чего ты не понимаешь?
– Откуда ты могла узнать?
– Ты сглупил, Арвид, когда послал мейл Экервальду из «Солифона», помнишь?
– Но я ведь не написал ничего, указывавшего на то, что технологию продал я. Я очень тщательно подбирал формулировки.
– Того, что ты сказал, мне достаточно, – заявила Лисбет, вставая, и тут он весь поник.
– Послушай, а как же будет со мной? Ты не выдашь мое имя?
– Можешь надеяться, – ответила она и быстрым, целеустремленным шагом направилась в сторону площади Оденплан.
Когда они спускались по лестнице на Торсгатан, у Бублански зазвонил телефон. Это оказался профессор Чарльз Эдельман. Полицейский пытался связаться с ним, когда понял, что мальчик является савантом. По Интернету Бублански установил, что в Швеции существует два авторитета в этом вопросе, которых постоянно цитируют: профессор Лена Эк в Лундском университете и Чарльз Эдельман в Каролинском институте. Однако дозвониться ни до кого из них ему не удалось, поэтому он, бросив эту затею, отправился к Ханне Бальдер. Теперь Чарльз Эдельман ему перезвонил – и казался откровенно потрясенным. Он сказал, что находится в Будапеште, на конференции, посвященной повышенным возможностям памяти. Ученый только что прибыл и как раз увидел новость об убийстве по Си-эн-эн.
– Иначе я, конечно, сразу позвонил бы вам, – заявил он.
– Что вы хотите этим сказать?
– Франс Бальдер звонил мне вчера вечером.
Бублански вздрогнул, будучи запрограммированным на то, чтобы реагировать на все случайные связи.
– Хотел поговорить о своем сыне и его таланте.
– Отнюдь нет. Он позвонил, потому что беспокоился за мальчика, и меня это поразило.
– Потому что позвонил именно Франс Бальдер. Для нас, неврологов, он ведь своего рода понятие. Мы обычно говорим, что он, как и мы, хочет понять мозг. Разница заключается в том, что он хотел также создать новый мозг и заняться его улучшением.
– Я что-то об этом слышал…
– Но главное, мне известно, что он очень закрытый и трудный человек. Иногда шутили, что он сам немного напоминает машину: воплощенная логика.