Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Поэтому, наверное, мы, не сговариваясь, решили их отпустить, чтобы пришли новые. Где мы вдвоем и море. Это море теперь наше.
Кстати, а на жилетке, оказывается, очень удобно заниматься любовью… правда, ей это на пользу не идет, но Мику было все равно, а мне и подавно.
Мы попрощались с океаном, только когда окончательно стемнело, а из-за горизонта высунулся край очень упитанной сиреневато-дымчатой луны. Может, и не ушли бы, но мой предательский организм в какой-то момент слишком громко напомнил о том, что любовью сыт он не будет.
— Хочешь в тот ресторан, что мы посещали с тётей? — мой заботливый Кос снова подхватил меня на руки, похоже, ему просто нравилось так делать.
— Да ну нафиг этот пафос! — отмахнулась я, вспоминая. — Обожаю выбирать всякую вкуснятину на рынке! А еще там всегда бывают классные забегаловочки, где за нормальные деньги кормят вкуснее, чем в ресторане. Пойдем туда?
— А что именно ты бы хотела попробовать, может, морепродукты? — спросил Микаэль, проходя со мной на руках сквозь «двери» лифта, как сквозь воду, и слегка ударяя пальцем по голограмме, выбирая нужный оттенок.
— Всего и побольше! — я жадно потерла лапки, немного подумала и добавила: — Но лучше мясного.
Кабина лифта оказалась большой и красивой. Если кому нравятся зеленоватые наплывы на стенах, странные сосульки на потолке и кокетливо вспыхивающая посреди всей этой архитектуры реклама. Что-то типа: «После нашего крема ваше лезвие будет блестеть и поражать остротой, самые лучшие Мастера будут у ваших ног!» Или «Увеличение главного калибра на двадцать делений всего за десять средних кубов!»
— Ого, — я озадаченно почесала затылок и смущенно хмыкнула.
Задумавшийся о чем-то своем Мик недоуменно моргнул, поднял глаза на объявление, а потом хмыкнул:
— Тьфу на тебя, ты у меня какая-то озабоченная! Это для стрелкового Оружия!
— Угу, для него самого, — похоже, мне нравится дразнить Мика?
Ой, нравится! Особенно когда он, убедившись, что никому до нас нет дела, скорчил в ответ смешную рожу, а потом взял и поцеловал!
Похоже, мое мрачно-пафосное, аристократичное до мозга костей Оружие постепенно мутирует в нормального человека.
В коричневый сектор мы вывалились, хохоча, как две гиены. И долго принюхивались, стоя на круглой площади в окружении десятков маленьких кафешек, выставивших свои столики, а то и жаровни прямо на площадь.
