Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Пока мы беседовали, Томагавк успел сходить к торговому автомату в коридоре, вернулся и сунул мне в руки стаканчик с горячим свежесваренным нофроссэ. Ммм, как давно я ещё пил этот божественный нектар прямиком с плантаций на зеленой спирали. Чем-то походит на кофе в мире Мастера, но вкус богаче, ярче и глубже, а долгое фруктовое послевкусие…мм..
Ирина, уловив моё блаженство, сразу сунула нос в стаканчик и посмотрела на меня щенячьими глазами. Эммм….
— А вдруг нельзя с этим? — я подбородком указал на присосавшийся к ее руке «кактус» в надежде сберечь свой напиток.
— Понятно. Я ещё принесу, — констатировал Кетцаль, на что я с благодарностью кивнул. Сходил бы сам, но мою ж фиг оставишь — она себе везде неприятности найдёт.
Увы, спокойно выпить свой стаканчик нофроссэ мне не светило.
Хорошо хоть, Мариэлла была не одна. И не главная в этой команде, судя по тому, что держалась она чуть позади импозантного мужика со смутно знакомым лицом. Где-то видел я этого Мастера, но очень давно…"
"Может, был на одном из семейных приемов? Или празднествах? В силу возраста я успел сходить всего на пару «вечеров смены десятилетия», а от обилия впечатлений мало что запоминал.
Так или иначе, по тому, как подтянулась шалопайка Жанна и окончательно закаменел мордой Кетцаль, я понял: прибыл не просто дознаватель, а прямо начальство.
— Доброй охоты, — окинул он нас мимолётным взглядом, и сразу обратился к Кетцалю: — Ваш отчёт мы ещё разберём подробнее, но в отсутствии посторонних лиц.
Жанна с Томагавком на удивление тихо и спокойно вышли за створки, разве что подмигнув нам приободряюще уже за спинами «высокой комиссии».
Ирина же наоборот, подобралась и незаметно просунула руку мне под локоть, прижимаясь покрепче.
— По-хорошему, было бы лучше Вам пройти с нами. Опрос свидетелей должен производиться в должной обстановке и по-отдельности, — покачал он головой.
