Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Интересно, а представляться он собирается или считает, что мы его априори знать должны?
— Как Мастер я требую обеспечить мне присутствие при допросе моего оружия! — ого! Откуда у едва живой Ирины столько стали в голосе? И выпрямилась же на кушетке, смотрит на пришельца прямо, чуть вздернув подбородок. А законы она, получается, не зря читала…
— Хм, что ж, юная леди, тогда придётся провести все процедуры в целительских покоях. Вы можете звать меня Мастер Аид, на данный момент, я — представитель от совета старейших.
«Ещё один божественный на наши головы»- прилетело мне мысленно от Ирины. «Прямо не совет, а сборник мифов и легенд народов мира!»
Я лишь тяжело вздохнул, предвещая не самую приятную процедуру по восстановлению и просмотру памяти. В отличии от того, что представлялось Ирине, наши допросы проходили именно так.
Зачем рассказывать на словах, если можно всё показать. Так и подробностей будет больше и и точнее.
Но, о прародители, как же мне не хотелось снова вспоминать эти моменты.
Мастер Аид подошел ближе, намереваясь сначала поработать с памятью кинжала. Но Александр вдруг дико затрясся, и спрятался за Ирину.
А у нее материнский инстинкт тут же взыграл. Обняла мальчишку за плечи, и на Мастера Аида строго так посмотрела, как добрая бабушка на непутевого практиканта-лекаря, который внучку клизму не в то место поставить собрался.
— Что вы собираетесь делать? — и голос строгий сделала, прямо сам бы испугался…
— Считать его память, юная леди, это необходимо и не больно. Не мешайте следствию и утихомирьте ваше Оружие. Его проведение неприемлемо. — спокойно, но с толикой раздражения и снисхождения ответил Мастер Аид.
— А вы еще лицо пострашнее сделайте, и мы тут от вас все убежим, — непримиримо нахмурилась моя Мастер. — Саш? Если что, я тут, ты в любой момент можешь все прекратить, я обещаю.
— Менты хорошими не бывают, — сквозь побелевшие губы Кинжал слова едва проталкивал, так он их сжал. — А честными и добрыми, тем более.
— Это не менты, это… короче, главное я с тобой, хочешь, за руку меня держи и если вдруг что — я тут всех сразу… э… остановлю. И Мик поможет, правда, Мик? Ему потом тоже память считают, как я поняла, а он видишь — спокоен.
