Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
— Насколько я понимаю, в памяти Микаэля есть действительно тяжелые переживания и эмоции. Вы хотите их испытать на себе?
— Знаете, в моем мире говорят, что тяжесть, разделенная на двоих, вдвое легче. Так что да, хочу.
— Что ж, ваше желание принято к сведению. — кивнул дознаватель, — Но если во время процесса вы выпадете из ментальной связки, повторять сеанс для Вас я не собираюсь.
— Договорились, — Ирина позволила себе даже легкую царственную полуулыбку. Угу, с ее упрямством неизвестно, кто куда первый выпадет, мне ли своего Мастера не знать.
— Тогда давайте приступим. Займите удобное положение, молодые люди, раз уж вы решили непременно быть вдвоем, а лучше прилягте вон на ту кушетку. Работы предстоит много, — сухо обозначил Аид. Он терпеливо дождался, пока Ирина успокоит одним движением Кинжала, потом, так и держа меня за руку, протопает к кушетке и уляжется рядом со мной. Когда Мастер Аид приложил к моему лбу раздвоенный посох, похожий на вилы, мир вокруг померк….
Ириска
Я думала, будет очень тяжело. Но получилось все в точности так, как я сказала. Когда мы были вдвоем, поток воспоминаний просто обтекал нас со всех сторон, мы могли видеть, слышать, даже чувствовать эмоции… но они больше не рвали душу на куски. Они были именно тем, чем были: воспоминаниями.
Я даже в трансе чувствовала легкое недоумение и огромное облегчение Микаэля, который уже был готов пережить этот ужас заново. Но нет… не пришлось.
Интересного, правда, в его воспоминаниях оказалось немного. Как я поняла по несколько раз повторившейся картине перед глазами, по-настоящему следователей заинтересовал только один момент — кинжал, неодушевленный, но чем-то пропитанный, который подбросили едва не сошедшему с ума от горя мальчишке в самый жуткий момент, когда он буквально стоял на острие своей мнимой вины.
Когда мы вынырнули в реальность, первое, что я увидела — это белое от потрясения и бешенства лицо Мариэллы.
Валькирия довольно быстро справилась со своими чувствами, правда, способом, который ввел в ступор мое Оружие. Она дождалась, пока мы сядем на кушетке, а потом просто сграбастала Мика в охапку, стиснув с такой силой, что мой Кос отчетливо скрипнул. То ли от сжатия, то ли от потрясения. Особенно когда Мариэлла сначала чмокнула его в макушку, а потом прижалась к ней щекой.
