Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
— И мы не съедали ничью душу! Наоборот — очистили и отпустили, как и положено… таким как мы?
— Никто не стал бы разбираться, — махнул рукой Мик. — Ты узнала о Мастерах меньше двух дней назад, ты еще даже не… цвирчонок в таких делах. И решила, что лучше всех все… А! ладно… — он вдруг потерял запал и снова уткнулся лицом мне в волосы, выдохнул и тихо-тихо продолжил: — Я тоже хорош. Забыл, что ты не Мастер, что ты ничего не понимаешь толком и можешь полагаться только на свои инстинкты. А они, как выяснилось, у тебя… необычные.
Он был прав, а мне было жутко стыдно. Нашлась, блин, спасительница душ, без году неделя крутышка, «я чувствую, так правильно» и плевать на других… но… но блин! Я же ничего не делала нарочно! Там, возле умирающих собак! Оно само!
Значит, Мик прав, и вместо того, чтобы наезжать, надо было разбираться. А я дура.
— И что делать? — тихо переспросила я после паузы. — Я же не знаю, как это получилось и почему. Это именно инстинкт, понимаешь? Что-то внутри меня ЧУВСТВОВАЛО, что так правильно.
Сказала и поежилась. Что-то мне совсем не нравится перспектива заиметь в голове всезнающее нечто, которое будет решать за меня!"
"— Это, конечно, вопрос, — хмыкнул Микаэль. — И решение одно: пока мы не разберёмся, что за ржу ты там сотворила и как это контролировать — на задания я тебя не пущу. Благо, доступ на тренировочный полигон у нас уже есть. И на библиотечный сервер академии, что не менее важно. Будем надеяться, что твои инстинкты не уникальны, и мы найдем информацию о том, что это все значит и как с ним бороться.
Последние два слова полыхнули такой болью, что у меня перехватило дыхание.
— Ты потому не хотел жить? Потому что потерял своего Мастера? — тихонько спросила я, внутренне сжимаясь от страха. Резала по живому и почти с одинаковой вероятностью могла сделать хуже или лучше.
— Я и сейчас…не слишком хочу, — в сторону сказал Мик, тяжело сглотнув, но потом вдруг слегка улыбнулся и помотал всклокоченной от всех этих переживаний шевелюрой. — Ржавел себе и никого не трогал на складе. Уже почти ушел, и тут ты свалилась на меня, как цвирк в мясную кладовую. И сразу столько проблем возникло, что ржаветь стало некогда. Просто не успеваю об этом вспоминать.
