Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Даже на курсы самообороны для женщин до сих пор хожу… дура такая.
И пусть в последние три дня жизнь стремительно превращалась в сумасшедший дом и чудеса в решете. Я была не против. Совсем даже наоборот… когда полузабытая реальность, в которой «влюбленный» мужчина, не получивший взаимности, впечатывает тебя в стену и шипит в лицо матерные угрозы, ворвалась в эту сказку, я почувствовала, что НЕ ХОЧУ! Даже если сказка страшная, даже если все непонятно и опасно… не хочу обратно.
Ох меня и трясло… уже после того, как ворвавшийся в коридор Мик отшвырнул Швецова к противоположной стене. И как мне повезло с Микаэлем, который спас меня не только от конкретного козла, но и от моих собственных монстров из темноты, от воспоминаний и вбитого в подкорку ужаса. Просто тем, что ни о чем не спрашивал, а обнял и пообещал покалечить хоть всех подряд.
Не важно, что это просто слова, хотя он-то как раз всерьез намеревался сделать то, что обещал. Не важно, что проблема от этого не исчезнет… меня отпустило. Вот так раз! По мановению волшебной палочки — и отпустило.
Ну а потом мы танцевали, целовались, все было волшебно-прекрасно-восхитительно… пока сказочный принц ррраз так! Не снял корону и не предъявил рога."
"Это он меня сексом что ли шантажировать теперь будет?! Нет, вы видели?! В смысле, слышали?! А нормально, блин, сказать, что… я отказывалась учиться? Когда?!
У нас же просто не было времени на его дурацкий учебник. И учебника тоже не было, кстати. С чего он взял, что я по-хорошему не понимаю?
Недоумение сменилось веселой какой-то злостью и азартом. Секса, значит, не дадим? Воздержание форева? Пока не выучу?
Ну-ну.
В метро я помалкивала, держалась одной рукой за поручень, другой за этого… шантажиста и размышляла. А когда мы выходили из полного вагона, нарочно провоцирующе потерлась об него сначала грудью, а потом и бедрами. Вот типа нечаянно, чтобы выйти. И сделала вид, что ничего не было.
Мих очнулся от своих собственных размышлений, взглянул на меня непонятным взглядом сверху вниз и тоже сделал вид, что так и надо. Только вот то, что мысли он аккуратно прикрыл уже говорило о многом.
Дома я, не откладывая в долгий ящик, с порога приступила к страшной мсте и зверской провокации. Потому что, блин, я его все равно хотела, хоть он и засранец.
