Договорились?
– Какой кинжал, какой Барон? Я не понимаю! Пустите, я хочу уйти!
– А, черт! – повысил голос Орлов, глядя на пытающегося встать из кресла Маврина и разыгрывая приступ злости. – Чего мы с ним нянчимся? Пусть идет, отпусти его, Лева! Сегодня же следователь выпишет постановление, и хрен он уедет в свой Париж. Будет сидеть под подпиской о невыезде и давать показания. А если юлить начнет, то на его шею труп и повесим. Коллекционер хренов! Все уже показания дали, фактически против него, а он выделывается…
– Подождите! – почти выкрикнул Маврин. – Давайте же поговорим. Просто поговорим. Я и правда никого не убивал и не хотел никаких смертей. Я просто…
– Что просто? – посмотрел Лев в глаза профессору. – Ну? Вы просто нашли посредника, которому сказали, как хочешь, все на твое усмотрение?
– Вы меня заставляете давать показания против самого себя… – пробормотал побледневший Маврин. – Если я скажу, что заказал Барону кинжал, я стану соучастником.
– А вы не соучастник?
– Он обещал договориться с хозяином о продаже клинка.
– У вас есть доказательства? Или это только слова?
– Есть, – мрачно кивнул Маврин. – Я сохранил переписку в телефоне. Мы обсуждали с Бароном возможность получить кинжал. Я и сумму называл, и долю самого Барона, если он мне поможет.
– Где сейчас кинжал? – резко спросил Орлов.
– Я не знаю, – тихо отозвался профессор. – Я поэтому и запаниковал, на операцию эту в клинике согласился, чтобы была возможность мотивированно приехать в Москву. Как чувствовал, что может понадобиться такой мотив. Он на связь перестал выходить. Ну, этот Барон. Вроде бы все договорено, а потом он пропал. Я и стал волноваться, решил, что он меня обманул и нашел другого покупателя. А ведь я обещал большие деньги за клинок, очень большие…
– Ладно, об этом мы тоже еще поговорим, – кивнул Лев. – И о том, для чего вы хотели купить этот кинжал. Сейчас не это важно. Важно, где кинжал, в чьих он руках.
– Я наводил справки. Никто из серьезных коллекционеров и ценителей не интересовался коллекцией Пименова, – признался профессор. – Честно говоря, я немного приврал Барону об истинной ценности кинжала. Ну, чтобы он проникся важностью идеи. Нет, клинок, конечно, имеет историческую и материальную ценность, слов нет, но не запредельную. Просто хорошо сохранившийся средневековый кинжал. Поймите, нет смысла из-за него убивать кого-то! Не та ценность!
– Не горячитесь, Олег Сергеевич! – посоветовал Лев.
