Тихое, спокойное, неспешное чудо.
— Саш! — позвал Иван, заметив ее. — Иди к нам.
— Красота такая, с ума можно сойти! — поделилась она впечатлениями, подходя к мужчинам.
— Да. У нас хорошо, — согласился Коля.
— Здесь не просто хорошо, здесь замечательно! — восторгалась Сашка.
— Спасибо, — поблагодарил хозяин. — Выспались?
— Да. Извините, я не заметила, как заснула.
— Умаялись. А мы с Иваном напарились уже. Скоро шашлык будет. Вы в баньку-то пойдете?
— Да, с удовольствием! — обрадовалась она.
— Тебя попарить? — предложил свои услуги Иван.
Буднично так, как будто чай предлагал, восьмую чашку, не без намека и заранее зная, что откажутся, — наказать неудобством вопроса.
Нет, дорогой, это к другим своим барышням, она в твои игры не играет, слабо тебе, Ванечка, с ней тягаться!
— Попарить, конечно! — подивилась барыня холопьей недогадливости.
Иван слегка опешил, поднял удивленно бровь — не удержался, Николай никак не отреагировал, продолжая заниматься мясом.
Вот так-то, мистер Гуров!
Холодно, отстраненно Сашка разделась на глазах у Гурова и прошествовала в парилку.
Ее «немама» многому научила, в частности, умению так выражать мимикой, жестами, всем телом надменное превосходство и вынужденное терпение, отсекающее любые разговоры, вопросы, контакты.
Иван свои мысли держал при себе, прикрыв, правда, их возможное проявление банным полотенчиком вокруг бедер, и охаживал ее дубовым веничком от души, вкладывая свое раздражение в удары.
Санька потерпела-потерпела и остудила надменным тоном, словно водицей холодной из ушата окатила:
— Тебе кажется, что у меня недостаточно синяков на теле?
— Прости, — буркнул Иван, поубавив пыла.
Сашка не снизошла до послаблений, она парилась долго, с удовольствием, с небольшими перерывами в предбаннике и дубово-веничными продолжениями на полатях.
Он терпел. А куда деваться — сам напросился! Терпел, сжав зубы, и дурел от созерцания ее распаренного, розового, словно светящегося, соблазнительного тела, которое он знал теперь во всех подробностях, кончиками пальцев, губами, руками… и такого недоступного теперь.
Договор — ничего не было!
«А не хер было выпендриваться! Подлавливать ее на слабо, язвить! Терпи теперь, придурок!» — ругал он себя почем зря.
Они вышли из баньки, она распаренная, расслабленная, разомлевшая, даже синюшно-зеленоватый окрас синяков затушевался, а он…
Николай, присмотревшись к ним, еле заметно улыбнулся, ничем иным не выказывая своих мыслей. Пока Сашка спала, Иван посвятил его в некоторые детали дела и странного, неожиданного появления в нем Александры.
Коле можно было рассказать все."
"Николай был не просто друг, нечто гораздо большее.