Что?!
Нет!! Только не сейчас!!
— Гуров, мы не можем!! — потрясенно, отчаянно, с нотками рыдания в голосе воскликнула она.
Господи, боже мой, да что еще?!
— Почему не можем? — удалось как-то вытолкнуть ему слова.
— Ты избит! Ты весь синий!! У тебя, наверное, все болит внутри, ты…
«Слава тебе, Господи!» — возрадовался Иван.
— К черту все это, Сашка! — заорал он, резко подтянув ее к себе. — Сейчас меня остановить уже нельзя! Пристрелить можно, остановить нет!
Она кинулась его целовать! Сама!
— Меня тоже! — сквозь поцелуи орала она в ответ. — Пристрелить!
«Пресвятая Богородица и все апостолы иже с ней! — выплыло откуда-то у него в голове. — Благодарю вас!»
И он рванул с нее свою футболку, в которую она была упакована после душа и которая полетела вторым белым флагом в неизвестность. Последним дополнением в абсолютной, безоговорочной обоюдной капитуляции куда-то исчезли ее трусики.
— Сашка! — хрипел он, не понимая, что говорит. — Сашка, все!
— Все! — соглашалась она радостно.
Он взревел, сгреб ее в охапку одним широким быстрым движением и бегом ринулся из кухни, через коридор, ногой распахнув, не останавливаясь, дверь в спальную — кровать!
И упал вместе с ней.
Теперь действительно — все!
Он прижимал ее с такой силой, словно хотел раствориться в ней, и целовал жестко, сильно, так, что у нее открылась рана на губе, и он ощутил привкус крови во рту, но не смог остановиться, притушить страсти — потом! Если, конечно, что-то будет потом!
— Иван!! — требовала Сашка, не отставая и не уступая ему в неистовстве.
Господи, да она никогда этого не делала — не расслаблялась, забывая обо всем на свете, держала все под контролем, не разрешала себе быть такой, настоящей! Господи, ну можно же хоть один раз забыть обо всем на свете, позволив себе улететь черт-те куда!
— Иван!!
— Сейчас, Сашка, сейчас!! — пообещал он.
И вошел в нее. И замер.
«Подохнуть можно!» — восторженно подумал он, последней осознанной мыслью проживая этот невероятный момент!
Что они вытворяли!!
Отдавали все, что имели, до последней запятой своего существа друг другу — не соперничая, не противостоя, — вместе, одним целым, и забирали все!
До последней запятой!
— Ива-а-ан!! — заорала во всю глотку Сашка, отшибая чудом сохранившиеся последние крохи сознания Ивана.
Иван Федорович Гуров очнулся, чувствуя себя распластанным на женщине, судорожно, с хрипом дыша выкинутой штормом на берег большой океанской медузой.
«Опупеть!!» — ничего более приличного и интеллигентного подумать в данный момент Иван Федорович Гуров не мог.
Разучился, наверное.
Он перекатился с Александры и лег рядом на спину, раскинув руки.