Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Профессиональные актеры очень хорошо умеют управлять публикой, а молодой человек словно смотрел спектакль отдельно от толпы – хлопал, когда считал нужным, смеялся, когда ему хотелось, а некоторые места, которые Жинетта считала особенно удачными, его вообще не тронули.
– Жанно!
Служитель просунулся в дверь.
– Где тот, ну, с контрамаркой?
– Ушел.
– Как ушел? – возмутилась Жинетта. – Вот негодяй!
В дверь внесли несколько корзин с цветами, а следом за ними прошествовал высокий, крупный немолодой брюнет в золотых очках, с дорогой тростью в руках.
– Жинетта! Душа моя, ты сегодня была неподражаема!
– Жожо, не зли меня, у меня болит голова, я сама не своя…
Жюли накинула на нее шубу, и Жинетта, даже не переодевшись в обычное платье, вихрем вылетела за дверь. Там она снова споткнулась и энергично чертыхнулась, но служитель поддержал ее.
Рейнольдс обернулся к костюмерше, словно ища объяснений, но та только развела руками. Мужчина заметил на столе открытую коробочку с белым порошком и помрачнел.
– Она опять нюхала эту гадость?
– Мадемуазель много работает, – сказала Жюли, словно оправдываясь. – И на нее опять подали в суд. Она хотела играть в пьесе, но там сменили актеров, и Жинетта передумала. Тем более что любовные сцены оказались прописаны слишком… скабрезно.
– Почему она не обратилась ко мне? – сердито спросил Рейнольдс. – Я бы позвал своих адвокатов, и контракт составили бы так, что ее никто бы не посмел тронуть!
А Жинетта в то мгновение не думала ни о Рейнольдсе, ни об очередном суде.
– Вот он, вот он! – закричала она, увидев одиноко идущего Александра.
Буазен перестроился и поехал вдоль тротуара.
– Сударь! – сладко пропела Жинетта, высовываясь в окно. – Вы не зашли ко мне после спектакля. Вам не понравилось?
Молодой человек остановился, остановился и Буазен.
– Э… А надо было зайти? – спросил Александр нерешительно.
– Теперь уже поздно, – вздохнула Жинетта. – Ой! Я забыла шляпку!
«Значит, дело и впрямь серьезное», – подумал Буазен, пряча под усами улыбку. Ему нравился серьезный, спокойный молодой человек – во всяком случае, больше остальных ухажеров хозяйки, которых он знал.
– Возвращаемся в театр? – на всякий случай предложил он."
"– Нет, – капризно сказала Жинетта. – Садись, – добавила она, обращаясь к Александру.
