Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– Хотя постойте… Мы как-то были на пьесе с Шарлем Морисом в главной роли. Такой симпатичный молодой человек! Муж мне потом сказал: «Честное слово, я теперь боюсь ходить в театр». Но Луи шутил, конечно. Ой, я совсем забыла, муж же дал тогда деньги на похороны… – Женщина смущенно улыбнулась."
"– На чьи похороны? – спросил Видаль. Его всегда раздражали глуповатые женщины, которые не в состоянии сосредоточиться на одной теме и все время перескакивают в разговоре с предмета на предмет. Мадам Тенар явно принадлежала именно к этой категории.
– Фонтена или Фонтене, не помню точно фамилию. – Вдова покосилась на Видаля и украдкой поправила прядку каштановых волос у виска. – Он был слугой на яхте. Потом, уже во время войны, с ним случилось несчастье – дом обстреляли из орудий, и на него обрушился потолок. Мужчина стал калекой и, конечно, остался без работы. У него имелись две дочери, которые, правда, не желали знать отца – тот вроде поссорился с их мужьями или что-то еще… Словом, он повесился.
Стало быть, с дворецким Андре Фонтане уже не удастся поговорить… Видаль нахмурился.
– Про Еву Ларжильер вы, конечно, слышали, – добавила мадам Тенар. – Столько слухов про нее ходило, когда она раздала свои украшения и ушла в монастырь… Правда, актриса уже была немолода, и удержаться на сцене ей было трудно. Но зачем же все сразу отдавать?
И женщина, уже не таясь, улыбнулась Видалю, который явно внушал ей симпатию.
– А о капитане Раймоне Обри вы что-нибудь знаете? – спросил журналист.
– Обри? – Мадам Тенар подняла брови. – Погодите, Обри… кажется, он получил в колониях большое наследство и уехал. По крайней мере, так говорил мой муж. Я не знала, что Обри находился на той яхте, думала, они были просто знакомы.
Еще один наследник, получается…
Пьер Видаль и мадемуазель Алис обменялись многозначительным взглядом.
– А куда именно уехал мсье Обри, не помните? – вкрадчиво спросила секретарша.
Мадам Тенар наморщила лоб.
– В Алжир… Или в Тунис? Я все время путаюсь с Африкой, – пожаловалась она. – С Индокитаем все-таки гораздо проще.
– Главное, чтобы не Земля Адели, – с иронией заметил Видаль, поднимаясь с места.
Он имел в виду французскую территорию в Антарктиде, однако вдова поняла его замечание совсем по-другому.
– А откуда вы знаете, что меня зовут Адели? – с любопытством спросила женщина, хлопая ресницами.
