Автор
Врач объясняет состояние пациентки с холодной и отстраненной интонацией. Студентка Галина узнает, что она ставит диагноз "выкидыш", не причинив ей удивления, но воспринимая как физическую реальность. Она ошеломленно смотрит на свои руки, словно в поисках ответа на этот ужасный вопрос....
Он ведь мог ему надоесть! А Саидов сейчас в таком состоянии, что запросто кидается на людей!
Выбегаю из гостиной, бегу по коридору, но резко останавливаюсь, когда вижу приоткрытую дверь. А там… Амир. С малышом на руках. Стоит спокойно, качает его, рядом с окном. Ведёт большим пальцем ему по лбу. И ведь тот не плачет. Мужчина просто молчит. Смотрит на него, на удивление – без агрессии.
Не вижу этих порывистых движений.
Я, чтобы не смутить ни его, ни себя, делаю шаг назад, прячась. Возвращаюсь обратно в гостиную и не могу выкинуть эту картинку из головы.
Он был спокойным вместе с ребёнком. Тот не плакал. Такое вообще возможно? От него весь дом рыдает с утра.
Но он выглядел так… Непривычно.
Я представила его на руках с нашим ребёнком.
От этой мысли в груди разливается тепло.
Это… Приятно. Очень.
И на данный момент все эти приятности кончаются. Саидов снова возвращается в гостиную, хватает свой планшет. Ребёнка на руках уже нет. Возможно, лежит в той комнате. Спросить не решаюсь.
Но такого спокойного Амира я вижу всего лишь полчаса.
Дальше снова идёт терроризирование персонала.
Настолько, что я нахожу на кухне даже плачущую девушку…
Садовник и вовсе распсиховался, поник и уже был готов собирать свои вещи из-за увольнения.
Весь дом стоит на ушах!
А меня саму это до жути напрягает.
Настолько, что я не выдерживаю. Успокаиваю очередную горничную от истерики и иду в кабинет к Амиру. Собираюсь с ним поговорить. Наверное. Или не буду.
Дохожу до двери, но не открываю её. Слышу опять этот зверский голос.
– Ну и? – нетрепливо спрашивает Амир.
– Он в бешенстве. Не надо было вам так вспыхивать. Что-то произошло? Сколько вас помню – впервые таким вижу. У вас холодная голова в бизнесе.
В ответ тишина.
– Ну? Даже другу не расскажете?
– Да чёрт, – ругается тихо, но я всё равно слышу. – Я вообще жалею, что Еву сюда привёз.
В груди что-то колет.
Так вот оно что…
Жалеет.
– Не могу. Запах её в носу стоит, и всё. Как под каким-то газом для агрессии хожу.
– Ну вы как-то до этого сколько лет терпели…
– В том-то и дело! Её-то рядом не было! А теперь представь… Просто представь! Ты сидишь в закрытой комнате. Жутко голодный. А перед тобой гора еды, которую ты не можешь съесть. Соблазняешься. Истекаешь слюнями. Возьмёшь в рот хоть кусочек – сорвёшься. Будешь есть. Есть. Есть. До безразличия. Но оно продлится максимум на несколько часов.
