Автор
Врач объясняет состояние пациентки с холодной и отстраненной интонацией. Студентка Галина узнает, что она ставит диагноз "выкидыш", не причинив ей удивления, но воспринимая как физическую реальность. Она ошеломленно смотрит на свои руки, словно в поисках ответа на этот ужасный вопрос....
Вовремя вспоминаю – чьи хрупкие тростинки держу и расслабляю хватку.
Дёргаю их на себя, чуть наклоняюсь и заглядываю в карие, испуганные глаза.
И зачем она это делает?
Боится, но продолжает.
– Перестань, – цежу сквозь зубы. – Зачем ты вообще сюда пришла?
Внутри всё кипит.
А она вырывает свои руки, опять отводит взгляд в сторону.
– Ева! Нахрена ты это делаешь, если боишься? Если не нравится? Я заставляю тебя?
– Я боюсь не тебя! – выпаливает и опять ладони на коленки отпускает. Сжимает ткань брюк. – Просто волнуюсь! Хочу сделать тебе приятное, чтобы ты перестал беситься! А у меня первый раз!
Первый раз…
Аязу она этого не делала?
Блять, я мысленно кончаю.
– И поэтому идёшь ко мне как на плаху?
– Не в этом дело, – и опять пальцами бросается к брюкам. На этот раз к ширинке. – Просто я не знаю, как это делать! Вот и волнуюсь!
– Так вот оно что…
Я вмиг расслабляюсь. Не знаю, кто укусил Еву, но мне это жутко начинает нравиться.
– Не нервничай, – говорю тихо и спокойно. Чёрт, Амир. Ты опять вспылил, не разобравшись.
Добровольская молчит. Приподнимается на коленях, и касается своими пальцами моих трусов, которые я готов разорвать членом. Он, сука, дымится от одной мысли, что сейчас будет делать эта девчонка.
Не представляю, что с ним произойдёт, когда она возьмёт его в рот. Разорвётся?
Или я кончу как подросток за несколько секунд?
Лучше бы разорвался.
Ева касается моего ствола ладонями, высовывая его из трусов.
– Прости, если я…
Она не договаривает, сжимает пальчиками основание члена и накрывает головку розовыми и пухлыми губами. Прикрываю глаза, выпуская из носа воздух и проклиная тот день, когда вообще её увидел.
Вот что только со мной делает?
Я готов душу Дьяволу продать, чтобы каждый день это чувствовать. Не губы на члене. Не минет. А гребанную отдачу, которую я так хочу. И, наконец, её получаю.
Упиваюсь моментом. Её влажным ртом, что вбирает член только наполовину. Скользит губами по длине и касается горячим языком головки. Также неуклюже, как и двигает руками.
Но меня ничуть это не огорчает.
Не умеет.
Аязу минут не делала.
Противно было? Боялась? Я помню, она говорила, после меня у неё были проблемы с мужиками. И пусть. Потому что она сейчас моя. Полностью. Без остатка. Девочка, которая больше ни с кем не испытывала возбуждения.
