Я взял паузу, обдумывая услышанное. Из всего сказанного можно было использовать его трусость. Припугнуть, показать нечто страшное, чтобы он сам вернул мне деревни. Только вот что? Придётся лично съездить к Троекурову с официальным визитом, посмотреть вживую и тогда уже действовать. А не получится найти к нему подход — дождусь выздоровления опричников и применю силу. Чай, не страшнее Фридриха будет этот генерал-аншеф.
— Спасибо, Марья Алексевна, вы мне очень помогли.
— Да что уж там, мелочи. Это я тебя благодарить должна, Костенька. Если бы не ты со своими девицами, я бы в Муроме от скуки на стенку лезла. А здесь хорошо, глядишь, ещё и поживу.
Она поманила меня ближе и поцеловала в лоб. Мне хотелось ей сказать: «Поживёте, Марья Алексевна, обязательно поживёте. Я прослежу, чтобы вы задержались на этом свете подольше». Но, понятное дело, вслух я этого говорить не стал.
— Чуть не забыл. Марья Алексевна, а что вы о предателе говорили?
Княгиня нахмурилась и пожевала губами.
— Угу. Вчера ещё, когда я только приехал.
Почти минуту она молчала, теребя в пальцах платок.
— Вот же ж старость не радость. Не помню, представляешь? Вроде было что-то такое, крутится в голове, а поймать не могу.
Марья Алексевна дёрнула уголком рта.
— Ты меня завтра спроси, может, и вспомню чего. Где-то у меня бестужевские капли были, надо перед сном себе накапать для памяти.
— Не переживайте, Марья Алексевна. Если важная новость, вы её обязательно вспомните.
Я успокоил княгиню, чтобы не переживала напрасно, и оставил её на Настасью Филипповну. А сам двинулся осматривать усадьбу, чтобы оценить масштаб бедствий.
Далеко ходить я не стал. С крыльца окинул взглядом двор и посмотрел, как крестьяне разбирают развалины флигеля. Считай, пострадали все здания, кроме особняка и флигеля Лаврентия Палыча. Даже в школе кто-то успел пробить стену заклятьем и устроить внутри небольшой пожар.
С другой стороны, эти разрушения к лучшему. Почему бы не воспользоваться шансом и не перестроить усадьбу? Школу и дом для опричников сделать сразу с запасом, конюшню возвести капитальной, взамен сгоревшего деревянного безобразия, кузницу переоборудовать. А хозяйственные постройки вынести подальше, чтобы петухи не орали по утрам прямо под окнами. Надо будет вечером накидать план, чтобы сразу выдать приехавшим строителям.
После «обзорной экскурсии» я навестил опричников. Видок у них был ещё тот, но после визита хирурга большинство пошло на поправку. То ли врач оказался знающий, то ли больные не желали попадать к нему на второй приём. Один только Камбов, старший команды, лежал в горячке и не приходил в сознание. Но Светлячок и учитель Апполинарий Крисанфович поили его какими-то травами и обещали поставить на ноги за неделю.