Следующую башню делаете вы, Александра.
— Несите комплект хрусталя и приступим.
Второе орудие всё же делали девушки вместе. Рыжая в какой-то момент сбилась, и орка пришла ей на помощь. Сразу видно, что они ещё ученицы — новые связки Знаков приводят их в лёгкий ступор и рисовать приходится, сверяясь с записями. Я не вмешивался, наблюдая со стороны, и лишь в конце подправил эфирное плетение. Третье изделие пошло намного лучше и практически не требовало моей доводки.
— Ещё пару штук сделаем, и на сегодня хватит.
Таня с Сашкой переглянулись.
— Константин Платонович, так…
— Хрусталь закончился, — рыжая развела руками, — нету больше.
— Погоди, я же сто штук заказывал. Куда они все делись?
— Так ведь лошадей делали, башенки вот.
— И сломалось немало.
— Лопались они, — Таня виновато посмотрела на меня. — Мы их того, а они этого. Как стаканы от кипятка.
— Мы осколки все собрали, в ящике лежат. Принести?
Я помотал головой. Увы, это не богемский хрусталь. Неправильно охладили заготовку — получили сильное внутреннее напряжение материала. И при наложении Знаков хрусталь раскалывается. Но других поставщиков у меня нет, так что придётся съездить в Гусь-Мальцевский и заказать ещё одну партию призм.
— Тогда на сегодня закончим. Сейчас вернёмся в усадьбу и установим наши башни.
Охранные орудия я спрятал в кустах на подъезде к особняку. Так, чтобы они стреляли в спину врагам, взявшимся его штурмовать. Для начала сойдёт, а там видно будет.
«Тревожную кнопку» я установил в библиотеке. Из окна открывался отличный обзор, чтобы вовремя открыть огонь. Нажать «кнопку» могли только Таня с Сашкой, Настасья Филипповна, Марья Алексевна и старший опричник Камбов. Ну и я, разумеется. Будем считать, что первый рубеж обороны готов.
Говорят, есть такая примета: правая ладонь чешется к деньгам. Если так, то мне должно привалить не меньше миллиона. Но увы, в приметы я не верю, а рука чесалась по известной причине — там, где кожи коснулись зачарованные часы Диего, остались красные воспалённые следы. «Заморозка» оказалась крайне отвратительным колдовством и совершенно бесчестным. И хуже всего то, что нельзя распознать его заранее. Эдак возьмёшься утром за любимую кофейную чашечку и до обеда свалишься бесчувственной колодой. А я не могу позволить себе такой слабости!
Уже вечером я позвал в кабинет Таню и Сашку.
— Закройте дверь и подойдите.
Я выложил перед ними листок со схемой Знаков и угольки.
— Нам надо перерисовать? А зачем?
— Перенесите рисунок вот сюда.