Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дика»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
С нами пойдешь.
— А мне и собираться нечего — все мое на мне…
Валерик неслышно, как тень, скользнул с крыльца в темноту. Илита с Ибрагимом последовали за ним.
На востоке чуть засветлело. Близилось утро. Иван Петруненко, наверно, уже ждет друзей. В лес возвращались сухим руслом. Правда, после недавнего дождя оно уже не было сухим — под ногами разведчиков хлюпала вода."
"Иван Петруненко оказался на месте. Услышав тихий свист Ибрагима, он бросился товарищам навстречу. Увидел Валерика — и остановился, недоумевающе глядя на него.
— Это наш новый попутчик, — объяснила Илита. — Мы его в Черкез-Кермене нашли. Родителей нет, убили фашисты…
— Вот как! — растроганно и мягко сказал Иван. Он, видно, вспомнил в это мгновение, что сам тоже остался без отца и без матери. — Ладно, будем корешами. Согласен?
— Согласен! — улыбнулся Валерик.
Они посидели на мокрой траве, пожевали оставшиеся в кармане у Ибрагима галеты, вытащили из тайника оружие. Иван рассказал, что ему удалось поговорить с местными жителями; он добыл ценные сведения о расположении танковых частей врага, но, возвращаясь, столкнулся с немецким патрулем и чуть было не попал в беду.
— Значит, это по тебе стреляли на окраине Черкез-Кермена? — спросила Илита.
— Было такое.
— Счастливый твой бог, Ванюша, — сказала Илита.
Что ж, задание было выполнено. Теперь предстояло самое трудное: снова перейти линию фронта, доставить собранные сведения командованию.
И тут им не повезло.
Они старались обойти стороною те два блиндажа, которые встретились им по пути в тыл. Вперед ушел Ибрагим. Он лучше других знал местность и обратный путь к линии фронта. И тут внезапно он наткнулся на третий блиндаж. Часовой не заметил разведчика, но, по-видимому, различил звук его шагов. Он наугад выпустил длинную очередь из автомата. Две пули попали в Ибрагима. Выронив автомат и схватившись обеими руками за грудь, Ибрагим стал медленно опускаться. Сидя на земле, он в ярости принялся рвать вокруг себя траву, негромко бормоча по-татарски:
— Мине яралады… Мине яралады!..[7]
Шедшие позади Илита, Петруненко и Валерик бросились к нему, осторожно подняли, потащили в укрытие и уложили там. Но Ибрагим вдруг приподнялся из последних сил, взглянул на Илиту и прошептал:
— Вот, Дика, убили, однако, Ибрагима…
Илита пыталась поддержать неожиданно потяжелевшее тело товарища, но не смогла, не хватило сил. Ибрагим умирал: он хрипел, кровь пузырилась на его губах…
— Ибрагим!.. — позвал Петруненко. Синие глаза его были полны слез…
У Илиты мелькнула мысль: хорошо бы перенести тело Ибрагима через линию фронта и похоронить товарища в Севастополе, который он так мужественно и храбро защищал. Но разве это удастся? Придется хоронить Ибрагима здесь, в этом лесу.
