Война — это не просто трагическая страница истории, но и подлинное свидетельство человеческого духа. Здесь ты встретишься с отвагой советских бойцов, их верой в победу и бесстрашие на поле битвы. Книга "Дика" рассказывает о том, как мир изменился и как обычные люди стали ключевыми игроками в глобальной игре, когда осажденный Волынь Севастополь стал символом неотвратимости справедливости....
— Итак, будущие асы, что у вас стряслось?
Ганна взяла из рук Илиты злополучный листок с диктантом, выпрошенный в учебной части, и положила его на стол.
— Вот, посмотрите, товарищ полковник.
Полковник на миг склонился над листком, потом сокрушенно покачал головой.
— Н-да, богато у вас ошибок! — Он посмотрел на Ганну, перевел взгляд на Илиту. — И кто же это из вас так отличился?
— Я, — одними губами произнесла Илита.
— Хорошо, — сказал полковник, но вдруг смутился и тут же поправился: — То есть плохо, конечно!.
— Из Осетии, товарищ полковник, — быстро, торопливо заговорила Илита. — Я хочу летать! Я мечтаю об этом много лет! Помогите мне, пожалуйста! А с русским языком у меня действительно плохо. Совсем плохо… Если б вы знали, сколько ночей я просидела над грамматикой, когда училась в Академии социалистического земледелия! И еще буду сидеть, если надо. Вот увидите: стану писать грамотно!
Полковник вышел из-за стола, шагнул к Илите и только тут, наверно, разглядел депутатский значок на ее кофточке.
— Ишь ты, депутат! — словно бы про себя сказал он. — Чем же я могу помочь вам, товарищ…
— Даурова, — подсказала Ганна Саенко.
— Чем же я могу вам помочь, товарищ Даурова? — повторил вопрос полковник.
— Примите меня в школу! — сказала Илита.
— Примите ее! — подхватила Ганна. — Я даю вам честное комсомольское: вытянем мы Даурову, поможем ей овладеть русским языком!
Полковник снова взялся за листок с диктантом.
"— Вот что, депутат, — серьезно и твердо сказал он Илите. — Приезжайте на следующий год — тогда примем. Только не теряйте этот год даром — по-настоящему возьмитесь за грамматику, зубами грызите этот гранит. Добро?
Илите показалось, что в груди у нее что-то оборвалось. Она не пыталась даже слова сказать и молчала, растерянно глядя на полковника.
В этот момент дверь заскрипела, и в притворе показалось смущенное лицо адъютанта; он заметил девушек и, будто прося прощения у полковника, развел руками.
В глазах Илиты стояли слезы.
Полковник вдруг сердито взглянул на нее и повысил голос:
— Что у тебя глаза на мокром месте? — Сам того не замечая, он перешел с Илитой на «ты». — Перестань! Стыдно! А еще асом хочет стать! Иди! Через месяц сдашь экзамен. Не сдашь — пеняй на себя. У нас тут, милая, не детский сад.
