Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дика»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Осетинский писатель Тотырбек Джатиев делится боевыми впечатлениями и воспоминаниями о людях, встреченных на фронтах Великой Отечественной войны. Произведение содержит реальные свидетельства участника войны о героизме, товариществе и трагических событиях военных лет.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Густой липкий туман стлался по земле. В этом тумане маленькие «У-2» казались неправдоподобно громоздкими, большими. Но, как сообщила метеослужба, туман был неглубок. Пробившись сквозь его полосу, можно было летать.
С первой неприятностью в этот день Илита столкнулась в кабинете военврача. Тот каждое утро проводил медицинский осмотр летчиков. Военврач — добродушнейший старик с прокуренными седыми усами — на этот раз необычно долго и тщательно выслушивал Илиту, а потом изрек:
— У вас гриппок, любезная. В полет вас пускать нельзя.
Илита чуть не задохнулась от негодования.
— Но ведь я чувствую себя отлично! — воскликнула она. — И потом, как вам не стыдно говорить сейчас «гриппок», когда война идет, когда наши люди…
— Я не хуже вашего знаю, что идет война и что наши люди сегодня делают, — спокойно прервал Илиту военврач. Он вытащил из столика журнал медицинского осмотра в что-то записал там. — Завтра полетите, а сейчас отдыхайте…
— Не буду я отдыхать! Не буду!
В комнату заглянул старший лейтенант Ефименко. Он тоже напустился на врача:
— Что же это получается? У меня скоро летать будет некому: у одного, видите ли, мозоль на ноге, у другого насморк, а теперь и Даурову тоже на койку отправляете?
— Отправляю. — Врач и сейчас отвечал спокойно. — У меня нет другого выхода.
— Да вы не врач, — вскричал Ефименко, — вы саботажник! Да-да, уважаемый Никифор Матвеевич, — саботажник!
Военврач вздохнул. По-видимому, ему было трудно сохранять спокойствие в этом разговоре.
— Я выполняю свой долг, — отчеканил он.
— Сейчас наш общий долг — воевать с фашистами, не щадя ни крови, ни жизни! — выкрикнул Ефименко. — А вы — «гриппок», «мозоль на ноге»!..
Врач пожал плечами.
— Можете на меня жаловаться. Это ваше право. А мое, — врач прищурил глаза, — следить за здоровьем летчиков…
Джапаридзе, выслушав Ефименко, сам отправился поговорить с врачом, а затем, избрав в споре среднюю линию, одного летчика освободил от полетов, а двух других, в том числе и Илиту, послал на задание.
Бой наших «катюш» с танками противника на границе известных только командованию да экипажу Дауровой четырнадцатого и пятнадцатого квадратов — это был лишь отблеск огромного сражения, развернувшегося в то время на пороге Кавказа и донских степей. Атаки фашистов и наши контратаки, снова атаки фашистов и снова наши контратаки — так продолжалось уже много дней и ночей.
Немцы были обескровлены, и все-таки, не считаясь с потерями, старались удержать инициативу в своих руках — они наступали.
Илита знала: то поле, на котором «катюши» сожгли немецкие танки и остановили мотопехоту, теперь у врага. Грохот битвы стал более явствен — фронт приближался к аэродрому.
