Война — это не просто трагическая страница истории, но и подлинное свидетельство человеческого духа. Здесь ты встретишься с отвагой советских бойцов, их верой в победу и бесстрашие на поле битвы. Книга "Дика" рассказывает о том, как мир изменился и как обычные люди стали ключевыми игроками в глобальной игре, когда осажденный Волынь Севастополь стал символом неотвратимости справедливости....
Пшеница, пшеница, пшеница… Можно было сто раз смотреть на эти неубранные, с прогоревшими плешинами от случайных снарядов и бомб поля — и все-таки не привыкнуть к их горестному виду. Как дорого достается хлеборобу зерно! И как особенно дорого оно горцам, издавна сеявшим ячмень на маленьких, куцых участочках.
— Иду домой! — докладывал между тем Богомолов командиру эскадрильи. — Иду домой!
— Хорошо! — довольным голосом проговорил Джапаридзе.
И, словно по его же команде, на поле внизу выскочила колонна автомашин. Кузова были прикрыты брезентом.
И правда, навстречу танкам врага шли прославленные «катюши». Ну, сейчас они зададут фашистам жару!
Илита кивнула своему радисту, скосила глаза вниз: может, посмотрим, как сработают наши «катюши»? Богомолов кивнул ей в ответ. Илита развернула «уточку».
Теперь вся панорама боя была перед глазами. Свернув с дороги, машины быстро и четко рассыпались веером. Фигурки солдат засуетились вокруг, словно муравьи. Вот снят брезент. Вот заложены в ячейки стволов снаряды.
Словно гром ударил снизу. Казалось, самолет Илиты швырнуло. От первого же залпа загорелось пшеничное поле. Мгновенно вставшая стена огня рванулась вверх, закрывая собой танки врага.
Но вот ветер погнал огонь дальше, и тогда Илита увидела: несколько танков горело; большая часть уже повернула обратно, только две-три машины еще отстреливались. Грянул второй залп, и новое море огня захлестнуло все вокруг — и пшеничное поле, и недобитые танки противника.
— Пришел им капут! — радостно закричал Богомолов, забыв, что держит в руках микрофон.
«Уточка» легла на новый курс. К дому! К дому!
Самолет был уже над аэродромом, когда в наушниках раздался ликующий голос майора Джапаридзе:
— Дика! Дика, ты меня слышишь?
— Слышим вас хорошо, — ответил Богомолов. — Прием.
— Молодец, Дика! — ликовал Джапаридзе.
Посадив «Ласточку», Илита вдруг почувствовала такую усталость, что не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Она так и осталась сидеть в кабине, только сняла шлем.
В один миг Ефименко, без фуражки, с растрепанными волосами, оказался у машины Илиты:
— Дика, что с тобой? Ты ранена?
Подбежал и Козорез. Вместе с Ефименко он вытащил Илиту из кабины.
— Не надо, — улыбнулась Илита бескровными губами. — Я жива, здорова…
— А машина-то в порядке? — поинтересовался Козорез.
