Интересно, это ему кажется, или это интуиция ему подсказывает, что все это как- то связано с его личной бедой - Вайолетт? Здраво рассудив, что проблемы лучше всего решать на сытый желудок и хотя бы в чистой одежде, он велел Пьеру ехать в ближайший и единственный в Монро отель. Там тоже было пустовато, портье, дремавший за стойкой, оформил номер для Гранта. Он же, выполнявший и роль официанта, подал сытный завтрак в маленьком ресторанчике при отеле. На вопрос Гранта, что за проблема с обслуживающим персоналом и вообще, куда идут люди на улицах, портье удивился.
- Так в суд все идут! Судят баронессу Лафойе, против нее иск подал бывший кузнец, Самуэль Ривз. Вроде как она похитила у него мальчишку и коня какого- то. Вот народ и идёт посмотреть, чья возьмет - больно уж Ривз всему городу поперек горла стоит.
При этих словах Грант почувствовал, как кусок омлета у него тоже встал поперек горла. Кашлял он до слез, потом вытер слезы салфеткой, бросил ее на стол и стремительно поднялся. Вот как знал, что нельзя выпускать девчонку из виду! Не одно, так другое! Прямо катастрофа какая- то! Похоже, придется мчаться в суд на голодный желудок.
В суд он успел. Даже ещё минут пятнадцать стоял, слушал показания, рассматривал судей и того гражданина, что сидел на одной скамье с тем самым Ривзом. Почему- то он казался Гранту смутно знакомым, вроде где- то он его видел ранее, но мельком, поэтому не может сразу вспомнить точно. Вайолетт сидела на скамье одна, но на следующей скамье сидел парень, который все время наклонялся к ней и что- то говорил. И это, честно говоря, очень не нравилось Гранту. А вдруг это кавалер девушки? Или жених? Тогда это может осложнить его план. Ломать через колено чьи- либо отношения и чувства ему вовсе бы не хотелось, но если понадобится...
За своими размышлениями он упустил момент, когда в зале поднялся какой- то шум. Но теперь он смотрел и слушал. Мужчина, по виду обычный горожанин, выступал в защиту Вайолетт и рассказывал все, как было дело. Судьи отчаянно пытались не принимать это во внимание, но не получалось, поскольку народ начал шуметь ещё сильнее, а Ривз начал выкрикивать угрозы.
Судья стучал молотком, народ шумел. Второй судья вяло поинтересовался, может ли ещё кто- нибудь дать показания? Хотя, судя по его лицу, эти показания интересовали его так же, как прошлогодний снег в Скандинавии. Ну, что ж, кажется, его выход. И он пошел.
Судьи смотрели настороженно, чувствовали, что перед ними кто- то посерьёзнее местных горожан.
