Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
Откинув голову на подголовник, сложив свои внушительные ручищи в толстовке на груди, мерно дышит. На лице такое блаженное выражения спокойствия, что аж завидно! Сейчас бы обнять, прижаться и тоже сладко, как дочурка, засопеть.
– Иди к нему, – будто читает мои мысли ма, – подреми. А то вы вымотались оба с организацией этой поездки. Шутка ли, собрать документы на семерых!
– Я-то ладно, – улыбаюсь. – А он вообще у меня эти два дня почти жил в офисе, утрясая все рабочие вопросы до поездки. Умаялся бедняга.
– Он у тебя молодец.
– Да, – вздыхаю. – Я знаю. Самый лучший.
– Давай, – подталкивает меня родительница. – Иди, заползай под бочок к мужу и не переживай. За Ясей я присмотрю.
– Спасибо, мамуль, – чмокаю маму в щечку и в полумраке салона пробираюсь к мужу.
Присаживаюсь на соседнее сиденье, стараясь сильно не шуметь. Чуть откидываю спинку кресла. Миша, звозившись, открывает один глаз. Смотрит на меня сонно и улыбается. Не говоря ни слова, притягивает к себе за плечи. Обнимает крепко и целует в макушку.
– Яся спит?
– Спит. С ней мама.
– Кайф. У нас есть три часа на сон.
– Ты же знаешь, – улыбаюсь, – что я в дороге спать не умею.
– Займем эти три часа кое-чем другим не менее приятным? – смеется.
– Миша, – фыркаю, щипая своего ненасытного Дикаря за бок. – Будем отдыхать, – стягиваю с себя толстовку и кладу ее Мише на колени, сооружая себе подушку. Укладываюсь, устраиваясь с ногами на сиденье. Миша обнимает меня одной рукой. Я ловлю его ладонь, переплетая пальцы, и затихаю. Почти уплываю в забытье, когда слышу:"
"– Помнится, было дело, ты носилась за мной по полям и проклинала, пророча мне кучу детей и всех поголовно девочек… – хрипло шепчет муженек.
– М-да, правда, что ли? – включаю дурочку, улыбаясь. – Не, не помню.
– Ну-ну.
– И к чему ты это вспомнил? – спрашиваю, хотя и так знаю, к чему он клонит.
– Хочу еще, Милка.
– Чего?
– Кого. Дочку от тебя. А лучше сразу двоих!
– Румянцев, ты рехнулся? – охаю, округляя глаза. – Мы с Ясей-то не знаем, где искать пятый угол, когда она капризничает.
Миша смеется. Машинально перебирает пальцами мои распущенные пряди, легонько массируя кожу головы. Так приятно, что я едва не мурлычу. В какой-то момент крепко сжимает меня в объятиях, наклоняясь. Ловит нежным поцелуем мои губы. Еще. И еще разок. Усыпляет бдительность.
