Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
Он что, еще и злится?
Я уже хочу пойти на попятную и сказать: простите, я пошутила. Как Мишаня резко подается ко мне и хватает за руку. Тянет за собой, я еле успеваю перебирать босыми ногами! Тюрбан на голове разворачивается, полотенце слетает. Волосы рассыпаются по плечам. А халат съезжает, оголяя правое плечо.
– М-Миша… я не… – последнее, что успеваю подумать, когда перед носом мелькает входная дверь: у любой наглости есть предел. И сейчас меня выкинут из дома, как безродного щенка!
Но, к моему удивлению, мы сворачиваем от двери вправо и заходим в… кухню? Да! Большую такую! С добротной массивной мебелью, сделанной из дерева.
Я охаю. Меня сажают за стол. Немного грубо, но решительно. А сам дикарь принимается хозяйничать. Влезает в холодильник, чем-то там гремит, ворчит:
– А языка у нас нет, да? Голодная, но зато гордая! Что у вас, баб городских, вообще в голове творится, Милка? – зыркает на меня и выставляет на стол тарелки, полные еды.
– Выходит, что нет, – запоздало отвечаю на выпад Мишани, стаскивая с тарелки ломтик сыра. – М-м-м…
– Надеюсь, ты не прихотливая в еде?
– Ага, абсолютно всеядна! – сглатываю слюну.
– Тогда ешь, – звучит приказ. – Чем больше, тем лучше.
– Тогда я рискую лопнуть, как шарик.
– Ты? – смеется заботливый мужлан. – Шарообразная фигура, Милка, тебе не грозит.
– А вы, Миша, надо полагать, хорошо в женской фигуре разбираетесь?
Дикарь включает чайник и звенит чашками.
– Разбираюсь. Давай-давай. Активней столовыми приборами работай, – двигает к моему носу пустую тарелку дикарь. Я набираю в нее всего по чуть-чуть. И картошечки, и колбасок, и селедочки. А еще вот этих вот овощей… И все это вприкуску с пирожком. Кайф!
Мой желудок наконец-то будет сытым и довольным, как хомяк. Вернее, это я буду как хомяк. Но это сейчас неважно. За столько дней голодовки можно дать себе волю. К черту диету! Вот вернусь, восстановлю силы, подлечу нервы, и тогда да, можно будет снова привести себя в форму.
Пока я, как велено, активно орудую столовыми приборами, уминая все то, что наложила в тарелку, дикарь успевает вскипятить чайник. Приземляет рядом со мной огромную кружку горячего чая с лимоном и пиалочку с малиновым вареньем. Себе, судя по аромату, наливает растворимый кофе.
Мишаня садится напротив, пристальным взглядом провожая каждый кусочек, что я пихаю в рот.
