Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
Пусть убирает. В следующий раз думать будет, что говорить и как обращаться к нежной красивой молодой девушке. Привык тут со своими твердолобыми бабами общаться. А этим деревенским броню из самомнения на танке не пробьешь!
Когда до слуха доносятся приближающиеся шаги, я закрываю глаза, притворяясь спящей. Чувствую, как мужчина останавливается рядом. Он что-то ставит и отходит. Чуть подальше начинается возня.
Я приоткрываю один глаз. Оказывается, Мишаня придвинул журнальный столик и водрузил на него чашку с чаем и пиалочку с вареньем.
Устроившись на боку удобней, не в силах оторвать взгляд, наблюдаю за каждым действием дикаря. Господи, какой же он огромный! От каждого движения мышцы перекатываются и бугрятся под кожей. Выступают и напрягаются. Аж подушечки пальчиков зудят, как потрогать хочется! Я таких мужиков только в фитнес-залах видела. А тут среди полей и лесов… Да даже не таких! Всем тем холеным белоручкам, тягающим штанги, такие масштабы мускулатуры и не снились.
Интересно, каково это, когда такие сильные руки тебя обнимают? Крепко так. До невозможности! Сжимают до хрипоты. Может ли этот с виду огромный медведь быть мягким, нежным и плюшевым? И с кем? У Румянцева вот гром-баба Татьяна есть. А у Мишани? А как он целуется? Щекочется ли эта ужасно большая борода?
Задумавшись, не замечаю, как дикарь чуть поворачивает голову в бок, перехватывая мой взгляд. Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.
Судя по звуку, Миша ухмыльнулся. Потом прикрыл прозрачную дверцу камина и вышел из дома. Пес следом за ним. Я снова открываю глаза, так и пялясь на огонь под потрескивание дров до тех пор, пока не проваливаюсь в царство Морфея.
Просыпаюсь отдохнувшей и даже бодрой. За окном уже светит солнышко. На часах почти семь утра. Я оглядываюсь. Огонь в камине давно погас. Чай остыл. Но я беру ложечку, черпаю варенье и запихиваю в рот.
Поднимаюсь на ноги и осторожной поступью направляюсь в ванную. Нужно умыться, пока меня не выгнали из дома обратно в сарай.
Оказавшись в уборной, не могу отказать себе в утреннем душе. Тем более теперь черт знает, когда смогу воспользоваться им снова. А приведя себя в порядок, направляюсь на кухню. Но торможу, когда до слуха доносятся голоса.
