Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
Ты, может быть, выйдешь, Милка?
– Зачем? – хлопаю ресницами я.
– Как знаешь, – пожимает плечами Михаил и хватается за футболку.
Я не успеваю даже пикнуть, как одним ловким движением он стягивая ее с себя. Я растерянно зависаю, часто-часто моргая, не в силах отвести взгляда от мужской груди. Она такая… вау! Дикая, как и сам ее обладатель! С легкой порослью почти черных волосков и… Да ладно, у него еще и кубики есть?! Господи, вот это чистый тестостерон. Рядом с таким не только безопасно, но и капец как тепло должно быть!
С трудом и громким «ыть» сглатываю слюну.
"– Все еще не надумала выйти, принцесса? – и берется за ремень штанов, вжикая молнией.
Мамочки!
Из спальни я выскакиваю так же быстро, как пробка из бутылки теплого шампанского. Под громкий грудной смех дикаря заливаясь краской до самых неприличных мест, в которых начинает опасно печь и жечь.
Глава 16. Не ходите, бабы...в лес!
Милена
Половину дня я бесцельно болтаюсь по дому. Идти на ферму Михаил мне строго-настрого запретил.
Ловлю себя на шальной мысли – сгонять до трассы и поймать связь, чтобы отзвониться начальству. Но тут же ее отметаю. Определение «сгонять» вряд ли применимо к моей Ауди. Да и я не самоубийца. Дикарь прав – моя машина совершенно не предназначена для здешнего бездорожья. Тем более после проливного дождя.
Вот вернусь в столицу и куплю себе внедорожник! Огромный такой! С колесами, как у трактора.
В конце концов, раскопав в сарайке подмоченный томик Дюма, возвращаюсь в дом Михаила и планирую устроиться под боком у мнущего диван Арчи, когда со второго этажа доносится визг и вой.
Перепугавшись, со скоростью света залетаю наверх с криками:
– Дима? Дим! У тебя все хорошо?!
Коридор пролетаю в два прыжка. Торможу на пороге дальней спальни. Да. У него точно «все хорошо». Дитя двадцать первого века сидит на широком подоконнике и рубится в игрушку на телефоне.
– Хэй, – прохожу в комнату, – во что играешь? – силюсь заглянуть через плечо мальчишки. – Стрелялка?
– Стрелялка? Пф, ты из какого века, Милка? Так уже давно никто не говорит. Это же зашквар! Сейчас говорят “шутер”.
– Ну простите, – обиженно дую я губы, – все мои познания в играх заканчиваются на «косынке».
