Раздевайся."
"Он приподнял бровь, но начал безропотно стягивать мокрую и грязную ткань. Через две минуты у его босых ног образовалась куча вещей. Я посмотрела на него, сдерживая смех. Худой, дрожащий, мокрый. Духи, за что мне это?! Кинула Шерху полотенце и вытащила из шкафа старое одеяло. Не знаю, сколько ему было лет, местами из ткани вылезла вата и пух. Но согревало оно прекрасно, в этом я уже убедилась.
— Вот, — укутала Хенсли коконом и потянула за собой. — Идем на кухню.
— А ты? — он кивнул на мое мокрое платье.
— Иди, я сейчас.
Волоча за собой одеяло, Хенсли двинулся к двери на кухню. Я слышала, как он устраивается на старом кресле, как ругается себе под нос. Быстро сменила платье на сухое, вытерла волосы и тоже зашла на кухню.
Шерх молчал все время, пока я заваривала мяту и чабрец в пузатом чайнике, пока разливала настой и ставила на стол варенье. Мы косились друг на друга, но вопросов не задавали. Молча дули на кипяток и грели пальцы о горячие глиняные бока кружек.
Я не выдержала первой.
— Ты здесь один после запечатывания, так? Боишься причинить кому-то вред?
Хенсли кивнул, настороженно глядя из-под упавших на лоб волос. Сейчас, закутанный в старое одеяло, с кружкой, отчаянно сжатой в руках, он снова напомнил мне зверя. Сильного, красивого, но искалеченного… попавшего в капкан и теперь воющего от боли и тоски. Он даже смотрел как зверь, с ожиданием — то ли пристрелят, чтобы не мучился, то ли… чай дадут.
— Подожди, — нахмурилась я, пытаясь отогнать жалость. Потому как взгляд Хенсли изменился, стал настороженным и злым. Он не хотел жалости. Он отчаянно не хотел ее! И я мотнула головой, прищурилась. — Но ведь ты колдовал! Сегодня! Ты сплел магическую сеть! Разве это возможно при запечатывании?
— Нет, — сипло выдавил он. — Печати блокируют поток полностью. Я использовал осколки.
— Точно. Осколки, — пробормотала я. Ну да, он же пытался меня купить. — Откуда они у тебя?
— Нашел. — Он неопределенно мотнул головой. — Наткнулся на очаг четыре года назад, случайно.
Очаг, ну да. Ямка, в которой находили осколки. Иногда в таких ямках было всего несколько мерцающих зернышек, а иногда куски, которые могли сделать владельца баснословно богатым.
— Так… — Я отставила кружку, размышляя. — Ты живешь здесь много лет. Четыре года назад нашел осколки. То есть деньги у тебя есть. — Постучала пальцами по столешнице. — Тогда объясни мне, почему дом в таком ужасном состоянии?
Он моргнул, видимо, не ожидая такого вопроса.
— То есть?
— Почему здесь так ужасно? — уточнила я, обводя рукой помещение.